– А если будут?
Разин пожимает плечами.
– Они нужны Талгату... Он за ними прибыл...
– Что предлагаешь?
– Где-то должен быть привал...
– Будем смотреть... Передай по цепи...
И идут дальше. Молча, берегут дыхание. Увидеть ничего не возможно. Тем не менее все стараются присмотреться к окружающему. Через три часа Кордебалет, идущий замыкающим, трижды дергает за фиксатор каната. Общепринятый знак – требование остановки и внимания. Собираются плотно.
– Ветер... Дым в спину... – сообщает Кордебалет.
– Не показалось? – Согрин знает, что в такую пургу трудно уловить посторонний запах.
– Дважды...
– Мне тоже показалось... – говорит Парамоша.
– Назад! Возвращаемся... – решает Согрин. – Рассредоточиться...
Разин не в обиде, что полковник берёт на себя команду над его людьми. Он субординацию уважает. И разница в возрасте у них около десяти лет. Значит, и боевой опыт у Согрина посолиднее.
Цепочка офицеров растягивается по склону. Противно, что идти приходится против ветра.
Понимают, что если боевики уже ушли, то они напрасно теряют такое драгоценное сейчас время. Проходит больше получаса, когда кто-то в середине цепочки опять трижды дёргает фиксатор.
Лаз в склоне горы присыпан пургой. Дым идёт оттуда."
"Сохно поднимает обе руки. В каждой руке по пистолету. Показывает стволами, как указательными пальцами, – он лезет первый. И тем же стволом показывает Кордебалету на фонарь – свети... Они готовятся вместе, Кордебалет проверяет фонарь, бесполезный на поверхности, и одновременно склоняются к лазу.
– Идём по следу... – сообщает Сохно. – Почти вплотную. Они здесь грелись... Костёр плохо затушен. Одна головёшка тлеет...
Разин берёт фонарь и сам заглядывает в лаз. Словно не верит сообщению.
– Погреться хочешь? – спрашивает Сохно. – Тогда шагай быстрее...
Разин выпрямляется.