Однако нам пока даже неизвестно, где будет проходить сама встреча. Какие же могут быть с нашей стороны соображения... Вы настолько далеко держите нас от всякой информации, что мы испытываем затруднения при работе с вами. Это, кстати, не первый случай...
Полковник сухо кивает. Он недоволен откровенным укором.
– Я помню, как блестяще вы провели ту операцию[42]. Мы делали внешний «разбор полётов», когда всё завершилось... Ваши действия получили высокую оценку. Что касается этой встречи... Это я могу вам сказать смело, поскольку на днях сообщение будет опубликовано в газетах.
По старательно отведённому вслед проезжающей машине взгляду Басаргин догадывается, что корабль давно определён, и не исключено, что полковник через день летает на Чёрное море, чтобы проверить, как экипаж до зеркального блеска надраивает все медные части судна.
– Что встреча должна произойти на корабле, я уже предположил утром...
– Но что вам может дать место?
– Оно может быть известно террористам? – интересуется Басаргин.
– Этого не знает никто, кроме самих террористов... – Полковник одним ртом, без глаз, улыбается. Видно, как человек напряжён и всегда готов к активным действиям.
– Однако мы обязаны исходить из этого предположения. Они могут это просто вычислить... Вычислил же я... По различным косвенным признакам.
– Я предпочитаю не ломать голову над тем, что только предполагается, пусть даже исходя из определённых обстоятельств. Обычно я работаю с конкретными фактами, которые я могу пощупать руками. У вас, я слышал, собственная система... Не знаю, может быть, что-то из нашего сотрудничества и получится. Раз я здесь – значит, я готов вас выслушать.
– Пока я могу только повторить сказанное Астаховым.
– Это всё я понимаю и принимаю. Но – выводы...