Он неслышно выскальзывает из-за занавески и оказывается в дверном проёме. Молча стоит больше минуты. И только потом обижается, что на него внимания не обращают, и потому говорит обязательное для такого случая:
– Ага-а...
«Гоблин» оборачивается резко. Его напарник-громила соображает, видимо, туговато, да и разворот солидного тела на сто восемьдесят градусов требует больше времени. Его можно было бы уже два раза уложить «отдыхать», но на Пулата вдруг нападает, как с крыши на голову сваливается, общительность. И он для первого знакомства скромно интересуется, кивая на сейф:
– И как?.
«Гости» рассматривают «маленького капитана» сначала с удивлением, потом с недоумением. И оценивают его совсем неправильно.
– Ты откуда взялся? – спрашивает «гоблин».
– Гуляю я здесь... – невозмутимо отвечает Виталий. – Погода хорошая, вот и гуляю... А вас, уважаемые, каким ветром, простите, занесло?
– И мы гуляем... – медленно произнося слова, говорит вдумчивый громила.
– Фу, как неинтересно... – возмущается Виталий.
– Ну, в гости... – громила и с этим туповато соглашается. – Принимашь гостей-то?
– Чай или кофе? Что, уважаемые, предпочитаете?
– Коньяк! – категорично заявляет «гоблин».
– Я, конечно, могу вас и коньяком угостить.
– Ну, чего смотришь... – «гоблин» прикрикивает на напарника. – Нацепи на него наручники, пока мы коньяк пить будем... Дорогой...
И поворачивается к сейфу, уверенный, что всё будет выполнено.
Громила добродушно улыбается. То ли от мыслей о наручниках, то ли от мыслей о коньяке. И неосторожно протягивает большую руку. Нельзя так медленно руку протягивать.
Внешне неэффектный удар является весьма эффективным, абсолютно безотказным.