Я знаю, как ты любила их, я не хотел причинять тебе эту боль, но рано или поздно, ты все равно узнала бы. – опускает глаза, его лицо скривилась от сочувствия, он вот-вот расплачиваться.
– Нет! Нет! Это неправда! Я тебе не верю, дай мне телефон я им позвоню! – меня начинает трясти не по-детски.
Серёжа обнимает меня за плечи несколько раз энергичными встряхивает.
– Да успокойся ты, дура. Ну сама подумай, зачем мне тебе врать? Я могу дать тебе телефон, пожалуйста звони, ну куда ты будешь звонить? На тот свет ещё не провели линию.
Протягивает мне телефон, сует его в руку. Демонстративно машет перед глазами рукой.
У меня защемило сердце, мои родители, которых я любила всем сердцем, погибли. Да не может этого быть! Это какой-то абсурд! Может быть, Сережа ошибся? Пытаюсь у него узнать подробности, он отвечает уклончиво, мотивируя тем, что мне не нужно сейчас волноваться.
Что он такое говорит?! Как я могу не волноваться! У меня погибли близкие люди, а я должна лежать и не переживать? Я хочу знать всё, как это произошло! Пусть все расскажет мне, как они погибли? Требую у него объяснений.
У меня снова режет в животе. По всему телу пробегает странная ломота. Такое ощущение, что меня, только что, переехал каток! Все нервы напряжены до предела. Адская боль в венах! Мне не хватает воздуха! В глазах застывает ужас. Я потеряла ребёнка, потеряла возможность иметь детей в будущем и потеряла всю свою семью! Ради чего мне дальше жить?
Не помня себя, кричу на всю палату, привлекая внимание остальных находящихся в ней.
– Я сейчас позову врача, пусть тебе сделают какой-нибудь укол успокоительного, его голос звучит так взволнованно, он здорово за меня перепугался. Теперь, у меня остался только один человек на всём белом свете, это Серёжа. Мне больше некуда идти.
Через несколько минут зашёл врач, его позвала одна из медсестер. Он подходит ко мне и внимательно смотрит. Что-то говорит медсестре, и та что-то записывает. Ещё через пять минут она приходит и делает мне укол. После введенного препарата, я становлюсь немного вялой. Не могу сказать, что мне очень хорошо, на самом деле мне очень и очень плохо, но я уже не хочу плакать. Просто слезы вытекают из глаз сами по себе. Я не принимаю в этом никакого участия.