Никогда бы не подумала, что под эти песни детства моих родителей, со мной будут вытворять такое!"
"Он равномерно наносит удары и, периодически, ласкает меня. Я снова и снова мычу от боли и удовольствия. Наверное, я сошла с ума! наверное, у меня на фоне всех этих издевательств, совсем поехала крыша, но я не испытываю ненависти к этому человеку! Я просто люблю его! Всем сердцем и всей душой! Не так, как Сергея, это что-то другое… Я просто чувствую, что он мой, истинный, хозяин и я готова ему подчиняться!
Хозяин отвязывает меня и, ухватившись за ошейник, рывком выбрасывает на холодный пол.
Рука в перчатке проникает в меня с хлюпающим звуком. Смазка стекает по черной коже, внизу живота разливается приятное тепло.
– Грязная шлюшка.
Он чувствует, что я вся горю от желания, но полуулыбка быстро сползает с его лица. Он вытаскивает пальцы, и я вижу, что он придумал что-то еще.
– Поднимайся. – командует господин.
Однако, как только я пытаюсь подняться, сразу же падаю обратно. Ноги слишком сильно затекли. Хозяин раздраженно хватается за ошейник и с силой волочит меня по полу в сторону стула, стоящего возле двери. Сергей его, любезно принес сегодня, а я не поняла сразу, в чем его назначение в этом месте…
Мужчина удобно устраивается на стуле и жестом приглашает меня к своим ногам.
Вся извиваясь от желания, я подползаю к нему, осторожно снимаю с него ботинки и начинаю массировать ступни. Он насмешливо хмыкает. Я понимаю: одно неверное движение и сразу же последует наказание, но больше не могу себя сдерживать. Прижимаюсь к его ногам, пытаясь показать, как я хочу его, но, подняв глаза вверх, натыкаюсь на ледяной взгляд. Внутри всё холодеет. Поскуливая, как собака, я начинаю отползать назад, но он успевает схватить меня за волосы и притянуть обратно.
– Разве я позволял тебе делать это? – пронзает меня взглядом.
Смесь страха и похоти захлестывает меня. Я стыдливо опускаю глаза.
В руке его оказывается стек. Он наносит сильный удар, и я вскрикиваю от боли.
– Я не собираюсь повторять свой вопрос. – и снова удар, обжигающий и покалывающий кожу.
– Нет, господин. – наконец удаётся сказать мне.
Он бьёт ещё и ещё.