Киваю, балаклаву натягиваю привычным движением.
Дежавю грёбаное. Такой же подъезд, просто копия. Даже дверь того же цвета.
Не могу поверить в происходящее. Это чудо, наверное. Орефьев в квартире быстро собирает вещи. Заламываем, грузим в машину, квартиру опечатываем. Пока заканчиваем операцию, едем на базу, понимаю, что уже перевалило за обед. А девочка ведь даже из дома не может выйти.
Нас вызывают на ковёр вместе с майором. Таких пиздюлей мы ещё не отхватывали. Как накажут – не ясно. Моя работа в подразделении была безупречна, потому что дело своё уважаю.
Выхожу из отдела, закуриваю. На крыльцо так же выходят мои ребята.
– Папа Лёша, надо бы девочке дверь сделать. Может я смотаюсь?
– Тёма, не беси, я сам съезжу.
– Я ж сказал, парни, нас уже подвинули.
– Борцов, не доводи до греха. Всё! Завтра сбор в девять.
Делаю последнюю затяжку, сажусь в машину и выдвигаюсь к девочке. Чёрт, а зацепила меня эта попа знатно. Ну а с другой стороны – и красивая и с характером. Если ещё и готовит – женюсь сразу. От воспоминаний о её пятой точке в штанах становится совсем тесно. Да, крошку надо забирать себе скорее. Такое сокровище надо держать голой и в спальне под семью замками, а то вон мои архаровцы как нахохлились.
Подъезжаю к дому. Свет горит. Ну, в принципе, ей и деться-то уже некуда.
Дверь она открывает всё в той же футболке и спортивках, только теперь явно не на голое тело.
– Здравствуйте?
– Здравствуйте, Марта.
– Простите? Вы кто?
Как я забыл! Я ж был в балаклаве и форме, она меня не узнаёт по гражданке.
– Я… кхм… Алексей.
Девочка отходит назад, пропуская меня в квартиру. От неё пахнет чем-то сладким, а вот в квартире отчётливый запах… борща! Я аж поглубже вдохнул, слюна ручьями пошла. Господи, неужели готовит?! Нашёл алмаз свой.
– Очень вкусно пахнет, – без стеснения напрашиваюсь на ужин.
– Спасибо, я борщ готовлю. Вы голодны?
– Как зверь дикий, – голоден во всех смыслах.