— наверное, как так вышло, что я стала фактически пленницей собственного “жениха” — но не решилась. Мы слишком мало знакомы.
Тут мне стало ещё грустнее оттого, что я не знала, где теперь Рона. В Кальне у неё почти никого нет. Но оставалась надежда, что она догадается обратиться за поддержкой к Ханку Адларду — тот точно её не бросит.
— Если не хотите есть, пойдёмте хотя бы прогуляемся, — предложила камеристка. — Такая чудесная погода.
Да. окончательно зачахнуть в духоте облезлых стен не входило в мои планы. А от голода, наверное, лучше всего отвлечься прогулкой.
В огромном саду, что прилегал к дому, была более-менее расчищена всего одна тропинка. Вдоль неё подстригали кусты и облагораживали деревья. Остальная его часть скорее напоминала дикие заросли.
Мы с Ниной тихо шествовали по неровной плитке, слушая, как она погромыхивает, когда на неё наступаешь.
— Как вас вообще угораздило устроиться на эту работу? — спросила я. — Вам ничего не показалось подозрительным?
— Нет, — девушка покачала головой. — Ваш отец был очень вежлив и сразу обозначил, что работа в отдалённом поместье, где мне придётся жить без возможности выезда в ближайшие недели. Но я не думала, что всё так…
— Печально? — я усмехнулась, покосившись на неё, а затем посмотрела вперёд.
Куда снова запропастился Муссон? Вечно он куда-то убегает! Наверное, гоняется за птицами или мышами.
— Не печально, — возразила Нина. — Просто… очень сложно. Я не до конца понимаю ситуацию.
— Муссон! — позвала я щенка в надежде, что он услышит."
"Но тот всё не появлялся. Мы обошли почти всю доступную для прогулки часть сада и уже собрались обратно, чтобы посидеть в беседке, как сбоку раздался треск кустов и пёсик вывалился на тропинку перед нами. В его зубах была зажата какая-то бумажка.
— Фу! — я присела перед ним. — Зачем ты подбираешь мусор?
Муссон сунул листок прямо мне в руки, словно очень хотел поскорее с ним расстаться. Я развернула его и прочитала всего одну строчку.
“Клэр! Нам надо увидеться. Вызовите врача”.
Что это за чушь? Какой врач? — подумала я в первый миг. И почти сразу узнала почерк Лестера.
— Что там? — уточнила подошедшая камеристка. — Ах ты, хулиган! Нельзя же поднимать всё, что попадается на глаза.