Может, в эту бумагу было завёрнуто что-то съестное?
— Да-да, наверное! — торопливо согласилась я и сунула листок за край корсажа, пока Нина не видит. — Вернёмся в комнату? Что-то я нехорошо себя чувствую…
Камеристка сразу заволновалась, подхватила меня под руку и повела в дом. По дороге до комнаты я охала, изображая страдания, и размышляла над тем, как бы провернуть всё наиболее натуралистично. Армэль должен поверить, а значит вызвать врача на дом.
А какого? Местного или из Кальна? Почему Лестер не оставил более подробных инструкций?
Окончательно разозлившись на немногословность саркана, я добралась до своих покоев, нарочно медленно переставляя ноги и задерживая Нину.
— Вот, ложитесь! — захлопотала вокруг меня камеристка. — Как вы? Что у вас болит?
Я, успев придумать легенду, которую не проверить на глаз, скрючилась на постели.
— Живот! Как-то резко прихватило…
Глаза Нины округлились от ужаса.
— Я спрошу у женщин, может, в доме есть какие-то снадобья.
Когда она ушла, я немного расслабилась и вытянулась на постели. Доказать, болит у меня живот или нет, никто до приезда врача не сможет. Что ж, буду лежать и вздыхать, пока что-то не прояснится. Может, я поняла слова Лестера совсем не так, как следовало?
Моё внезапное недомогание быстро подняло в доме страшный переполох.
— Здесь почти нет снадобий, — сокрушённо заламывая руки, проговорила она. — Граф почти никогда не болеет, он же эльфит! А работники лечатся дома.
Я слушала её, обхватив совершенно здоровый живот руками, и так напрягалась, изображая боль, что на глазах даже слёзы выступили.
— Нужно вызвать врача, — выдавила я, кряхтя. — Очень срочно! Вдруг у меня что-то серьёзное?
— Я сообщила хозяину, — виновато развела руками камеристка.
И в ответ на её слова, за дверью раздались быстрые шаги, после чего совсем без стука Армэль ввалился в комнату.
— Я говорил, вам нужно есть! Вот, до чего вы себя доводите! — сразу налетел он на меня. — Я велю приготовить бульон.