Убить этого без сомнений важного гада и вызвать тревогу или порезать ещё больше простых солдат?
Ответ очевиден. Лучше убить одного сильного врага, чем пару десятков слабаков. К тому же Альма и Блэр уже были наготове…
Эх, жаль, не выйдет забрать трупы солдат. Я просто не смогу объяснить потом, как я это сделал. Да я многое не смогу объяснить. Раскрывать наличие шкатулки у паучихи я тем более не буду. Как и чёрное кольцо. Ну а кинжал в моих руках… Ну дык, здесь нашёл.
Ладно. Уже более сорока трупов истекают кровью, вонища начинает подниматься.
Напитываю его маной, которая ещё у меня осталась и, замахнувшись, бью по палатке. Но копьё натыкается на широкий изогнутый клинок, а миг спустя ткань разрывают изнутри, и показывается очень злой монгол.
— Ах ты, жопа хитрая. Почуял кровь и ждал, когда я приду за тобой и засуну голову в палатку, ты бы меня убил? — хохотнул я, но тот лишь прорычал и собрался закричать, но ему в лицо прилетел сгусток паутины, полностью залепив рот.
Альма, ты умница! Но и мужик не растерялся, он ударил саблей по бутылке, которая лежала в его палатке. Звук разбитого стекла пронёсся по лагерю. Но тем самым он открылся, за что получил копьём в грудину… Ах ты ж, мышь! Защитный артефакт.
Артефакт и барьер монгола лопнули, а сам он попятился назад, но при этом умудрился саблей защититься от сгустка кислоты, летевшего ему в лицо.
Промычав от боли, мужчина одним ударом обрубил древко копья, за что получил кулаком в рожу и вновь попятился назад. Но я уже был достаточно близко и, схватив его руку с клинком, дёрнул на себя, а второй ударил пальцами в глаз, вырывая его.
Из закрытого рта вырвался вопль, но почти сразу прекратился. Отобранной саблей я отрубил голову мужчины и придержал тело от падения.
— А-а-а-а! — грозно закричал солдат, выскочивший из соседней палатки. Но на него навалилась лисица, вгрызаясь в шею, а тот невольно зажал спусковой крючок автомата и начал палить куда-то в сторону.
Я сорвался с места и рубанул по голове, показавшейся из соседней палатки. Тут же пронёсся дальше и рубанул через палатку, отрубая две головы, но противники уже начали массово выбираться из палаток.