— Ты позволил этим божкам распространять веру на доверенной тебе территории! Эти смерти на твоей совести!
— Эти «божки», как ты выразился, очистили от лесных чудовищ, остров Карн, а также огромную территорию севера Великого Залива! Этих земель хватит, чтобы прокормить всю Империю!
Слова Иорана вызвали нешуточное волнение среди аристократов. Про остров Карн они уже слышали, и некоторые даже лично посещали его. А вот про Залив они впервые слышат.
— Но, если новые божества падут, чудовища вновь заполонят эти земли.
— Где гарантии, что эти земля потом вновь не станут опасными? Ты хочешь, чтобы наша Империя зависела от воли богов?
— А мы сейчас не зависим? — теперь уже Иоран смеялся. — Сколько жертв мы приносим морскому богу, чтобы он не гневался? А богине нового начала? Её церковь ежегодно отбирает пять сотен младенцев, чтобы воспитать из них фанатиков!
— Хватит, — приказал Император. — Иоран, значит, ты считаешь, что нужно сражаться за Карн?"
"— Я уверен, что новые боги победят старых. И когда это случится, они обязательно припомнят нам наше предательство.
— О чём ты, сын мой?
— Святая Игнис была спасена богом Гаусом из плена Дюжины.
— Бред!!! — громко прокричал наследник, да и аристократы взбунтовались. — Брат мой, за такие слова, ты не только насылаешь гнев Дюжины на нас, но и всего народа! Ты должен ответить за это!
— У меня есть доказательство, — хмыкнул парень и достал склянку с прозрачной жидкостью. — Это Вода Жизни великой Игнис.
— Отец! Это может быть ядом! — выкрикнул наследник и встал между троном и Иораном. Ещё и вспыхнул магией.
— В таком случае ты станешь новым Императором. Отойди, сын мой, — приказал старик. Но наследник не послушал и резко атаковал брата, обрушивая на него мощнейшее пламя.
Раздались крики, а гвардия Императора тут же обнажила клинки.
Парень, конечно, нервничал, но он являлся Командиром Легиона со специализацией в Защите. Так что смог бы защититься и ещё от парочки таких атак.
— Что и требовалось доказать, братец. Ты бы в жизни не допустил, чтобы наш отец прожил ещё лет так… пятьдесят, если не шестьдесят, — заявил Иоран, а мужчина в кителе попятился.