— Как бы его не помиловали, — озабоченно сказал Ромов и высморкался.
— Вот будет штука! Когда начинаются такие затяжки…
— Это не нашего ума дело. — Викентьев не любил, когда на инструктаже отклонялись от основной задачи. — Вот приговор, читайте!
Операция прошла точно по графику и без сбоев, если не считать того, что у Рослова в последний момент отказали ноги, и Попов с Сергеевым втащили его в засыпанную опилками комнату на весу. Поэтому отстраниться не удалось, и Попов слегка забрызгался. Первый номер сноровисто отмыл пятнышки и посоветовал завести специальную рубашку.
В диспетчерской выпили. На этот раз водка пошла хорошо, и Попов не отказался от второй порции. Ромов оказался прав — напряжение снималось лучше, чем транквилизатором. В два часа Валера был уже дома. Спиртное действовало не только расслабляюще, и он разбудил жену.
— Ты что, пил? — прошептала горячая от сна Валентина.
— Самую малость, родная, — с придыханием ответил он.
В сентябре Попов проверил трех уволенных и двух действующих сотрудников, неделю провел в районах, выполняя обязательную миссию областного аппарата по оказанию помощи в раскрытии зависших преступлений к концу отчетного квартала.
Кроме того, исполнили Башкаянца — главаря банды, совершавшей разбойные нападения и оставившей за собой три трупа. Тот плакал и пытался ползать в ногах и целовать руки. Процедура произвела на Валеру тягостное впечатление, и он уже спешил в диспетчерскую, чтобы снять стресс, впервые оценив мудрость простого и действенного способа, к которому относился вначале с некоторой брезгливостью.
В октябре исполняли двоих — Савина и Хвостова. Первый убил инкассатора и при приведении находился в безразличном оцепенении. Особо опасный рецидивист Хвостов, имевший за плечами семнадцать лет отбытого срока и осужденный за терроризирование осужденных и захват заложников, вел себя спокойно. Выслушав прокурора, он сплюнул и выматерился: «Стреляйте, менты поганые, мне все равно».
Потом, в диспетчерской, Попов сказал:
— Крепкий кремушек! Интересно, кто его брал?
— Войсковики, — пояснил по-прежнему непьющий Сергеев.
— А знаете что, государи мои, — умильным, «сдруживающим» тоном заговорил Иван Алексеевич Ромов, — ведь скоро праздники!
— Будем скидываться? — ухмыльнулся Буренко.
Прокурор страдальчески скривился.
— Надо нам здесь субботник устроить, — предложил первый номер. — Приберемся, почистимся, выкинем со двора все железяки.