Бежать-то в случ-чего за ним некогда будет! А погибать при исполнении охоты нет». Потом, кстати, и приказ вышел о постоянном ношении, а тогда клевали Лунина и начальник и замы, в УВД тягали, до генерала дошло. А тот частенько подписывал поощрения на Лунина за задержание преступников и потому дал команду оставить участкового в покое.
В конце концов пистолет его и погубил. Вечером после работы встретил Лунин бывшего сослуживца-пенсионера, зашли в ресторан поужинать, выпили по сто пятьдесят, собрались уходить, участковый сделал замечание матерящейся компании, и те вышли следом.
Знали, что Лунин — сотрудник милиции, и пошли следом «разбираться». Вот бы удивился такому раскладу трижды судимый Костя Валет, оттянувший на зоне восемнадцать лет и кутающий даже летом отбитые почки.
Но времена поменялись. И трое накачанных мальчиков знали, что сейчас свобода и демократия, гуманность и либеральность, и адвокаты, и поддержка, и связи, и закон на их стороне. Да и где он, этот закон? Вокруг кабака место тихое и темное, а хоть и людное и светлое — все равно никто не влезет, да и в свидетели не пойдет.
Когда налетели, то пенсионера сразу сшибли, как и задумано, а участковый устоял, переднему нос расквасил, да пушку выдернул: «Стоять, мать вашу!» А им-то что? Не будет же ментяра стрелять! Сейчас по тыкве и «дуру» заберем, пригодится, за нее десять штук дают…
Отскочил Лунин, вверх шарахнул: «Ложись, сволочи, перебью!» А те еще азартней прут.
Бах! Бах! Бах! Тупая девятимиллиметровая «пээмовская» пуля на близком расстоянии отбрасывает человека, как удар тысячекилограммового молота.