Вернулся в диспетчерскую Викентьев явно обескураженным.
— Что такое, Михайлыч? — Ромов посветил своим мутноватым рентгеном в лицо начальника спецгруппы. — Небось перевоспитывал, за трезвость боролся?
Подполковник отвел глаза.
— Уезжать хочет. Кто отвезет?
— А можно я? — неожиданно вызвался Шитов.
— Тебе ж еще закапывать…
— Пусть едет, сами справимся, — разрешил Сергеев.
— Ну давай, если так… — кивнул Викентьев.
— Кто с нами — собирайтесь, — сержант пулей выскочил из диспетчерской.
Когда Сергеев с Поповым подошли к санитарному фургону, Федя Сивцев был мрачнее тучи.
— Теперь, выходит, Петька по отдельному графику работает? Что хочет, то и делает? Вы за него носите, я буду закапывать… За какие, интересно, заслуги?
— Да брось, Федя, — успокоил сержанта Сергеев. — Группа не укомплектована, оттого так и выходит. Вместе закопаем. А в следующий раз и тебя отпустим.
Сергеев подмигнул Попову. Санитарный фургон выехал из точки исполнения.
Через час «РАФ» подкатил к дому Попова.
— Пока! — Валера пожал руку Сергееву и, преодолевая себя, Сивцеву.
Проводив взглядом растворяющийся в ночи белый фургон, Валера привычно взглянул на окна своей квартиры и увидел, что в кухне горит свет. «Отец приехал!» — подумал он и, не дожидаясь лифта, быстро пошел по лестнице.
Так и оказалось. Как всегда обветренный и загорелый, отец сидел напротив Валентины, сильно пахло копченой рыбой, на протянутой между противоположными углами, наискосок, веревке для сушки белья висели два полуметровых цимлянских леща, несколько рыбцов, капающих жиром на предусмотрительно разложенные женой газеты, связка сухой, отливающей серебром тарани.
— На реке живете, а рыбы не видите, — прогудел отец, поднимаясь навстречу. — Специально ловил…
Они обнялись.
— И правда, с запахом, — отец повернулся к Валентине. Валера попытался отстраниться, но крепкая рука с шершавыми пальцами помешала это сделать.
— Жена рассказала: «В три, четыре ночи приходит, да еще выпивший», я не поверил, а оно так и есть…
Отец внимательно рассматривал Валеру и о чем-то думал.
— Сейчас-то только полвторого, — попытался отшутиться Валера и, напрягшись, разжал отцову руку. — А уголовный розыск и до утра работать может…
— Оно так. Я на своем буксире круглые сутки работаю, — подтвердил отец. — Но ведь трезвым! А какая серьезная работа, если выпивший?
— Да брось, папа! По пятьдесят грамм приняли с ребятами после операции, чтоб расслабиться.
Валера зашел в комнату, разделся, поплескался в ванной.