Второй милиционер вышел из темноты на освещенное пространство и повелительно выставил полосатый жезл, приказывая хлебному фургону остановиться.
— Прямо! — скомандовал Викентьев и, приподняв автомат, положил его на колени, стволом к двери.
Видя, что автомобиль не снижает скорость, милиционер вышел наперерез и несколько раз зло махнул жезлом сверху вниз.
В этом месте никогда не было милицейского поста. Больше того, его и не должно быть. Викентьев тщательно готовил операции, и спецперевозка назначалась в такую ночь, когда не проводилось никаких рейдов, засад, прочесывании.
Сивцев чуть качнул руль влево и, не сбавляя скорости, объехал милиционера, чуть не задев его будкой фургона.
— Что за дурак! — бормотнул водитель, выравнивая машину. — Еще погонится с сиреной… Или по рации поднимет въездной пост…
— Нету у него сирены, — задумчиво сказал Викентьев.
Второй номер успел рассмотреть сержантские погоны, близко посаженные глаза, злой оскал рта. Наткнувшись взглядом на подполковника милиции, сержант отпрянул.
— И почему ночью без светящегося жезла? — продолжал бурчать Сивцев.
Викентьев промолчал. Ему не понравился неожиданный милицейский пост в неположенном месте и в неурочное время. И машина у них не служебной раскраски — темный, кажется, красный «жигуль», поставленный неприметно в тени.
— Так и есть, преследуют! — выругался Сивцев.
Викентьев взглянул в правое зеркальце заднего обзора. Пара огней уверенно нагоняла спецмашину. Подполковник несколько раз нажал маленькую кнопку, вделанную в заднюю стенку кабины, миганием лампочки передавая в бронированный кузов условный сигнал «внимание».
Попова опять мутило: к мучившей его духоте добавился новый раздражитель. Так бывает, когда дождливым днем в дежурный «УАЗ» сажают овчарку и резкий запах псины заставляет морщиться членов оперативной группы. Но исходящий от смертника камерный дух, который густо заполнил весь объем спецавтозака, был гораздо отвратительнее. Попов несколько раз сглотнул.