Когда вспоминала, как этот… принудил ее поделиться силой, Мирославу передергивало от отвращения. Ее заливало краской стыда, дикой досадой от собственного бессилия. А под этим всем поднималась глубинная злость.
Одри не спрашивала ее ни о чем больше. Видимо, достаточно красноречивым был вид королевы. Женщины молчали, каждая о своем. Уезжая из замка, обе уносили в сердце надежду, что положение исправится, и им не придется больше дрожать за свою жизнь и страшиться будущего. Надежду, но не уверенность.
Они ехали уже около двух часов.
Внезапно снаружи донесся странный шум, повозка остановилась. В окне появилось освещенное факелом лицо Эрвига:
— Миледи, дерево упало на дорогу. Придется немного подождать.
Мирослава немедленно встрепенулась, ужасно знакомой показалась эта ситуация, благо, столько разных костюмных фильмов за свою земную жизнь пересмотрела.
— Эрвиг, умоляю тебя, будь осторожен. Там скорее всего засада.
— Знаю, миледи, — глухо проговорил он, бросив быстрый взгляд на на Одри.
Девушка все еще спала. Шум не разбудил ее, но теперь, от звуков их голосов стала ворочаться, пытаясь устроиться поудобнее и не упустить остатки сна. В глазах Эрвига было столько сосредоточенности и понимания, столько глубоко затаенной тоски.
За Одри. Интересно, эти двое хоть открыли друг другу свои чувства, или так и собираются…
— Подожди, Эрвиг… — пробормотала Мирослава и, стараясь не шуметь, вылезла из повозки.
Мужчины, озираясь по сторонам, дружно старались столкнуть ствол, перегородивший дорогу, в сторону. Их тревога звенела в воздухе, ощущалась привкусом на губах.
Эрвиг на миг повернул голову в сторону повозки и засек ее.
— Куда вы?! Миледи! Немедленно вернитесь! Там вы хоть в относительной безопасности! — рявкнул, резко к ней оборачиваясь.
Он был серьезен, даже сердит, и решительно направлялся к ней с намерением затолкать обратно в повозку. Но Мирослава не собиралась его слушать.