У нас ничего с ним не сложилось, как не сложилось и с законным мужем. У меня был страх, что со Зверем может ничего не получиться.
Хотя я мечтала больше всего на свете о том, чтобы он забрал меня на край земли. Просто не верила в этом. Не верила, что счастье возможно. Как и в прошлый раз, на нас спикирует какая-нибудь гадость, и унесет любовь и счастье с собой.
— А у меня для тебя подарок, — я приподняла брови, и он продолжил с порочной улыбкой. — Нашли Ирину. Тебя ждет отличный вечер.
Я тихо выдохнула.
— Она жива?
— Еще да, дальше, как сама решишь.
Из будуара вышла Вика, кивнула Зверю, и вопросительно уставилась на меня.
— Едем, — решила я, хотелось бросить и платье, и все приготовления.
На обратном пути я думала только о ней, и пялилась в окно. Интересно, кто ее нашел — люди Зверя или Руслана? О нем я не слышала с тех пор, как писала Нику. Руслан предпочел жизнь затворника. Я понимала, что он переживает боль и страдания в одиночестве, как и я когда-то…
Я сама хотела поставить точку.
Взглянуть в глаза Ирины и спросить: «За что»?
Может быть, после этого мне станет легче, и я смогу готовиться к свадьбе не через силу.
— Где она? — спросила я, когда мы припарковались на стоянке «Авалона». — Она в городе? Или в другой стране? Я хочу знать, почему она так со мной поступила…
— Ты все узнаешь, — пообещал Зверь.
Ирину нашли заграницей.
Она отсиживалась в крошечном городе, больше напоминающем село, в семейной гостинице.
Ее привезли в «Авалон» с мешком на голове.
Но, думаю, Ирина прекрасно понимала куда ее везут: она женщина умная.
Я забрала котенка леопарда из спальни — Голди уже соскучилась, и спустилась вместе с будущим мужем по ступенькам в подвал. Меня колотило от непонятных чувств. Если честно, сейчас я больше нуждалась в Голди, чем она во мне.
Та уже ждала нас, сидя на полу, окруженная охраной.
Она была молчалива, подавлена, но, когда с головы сорвали мешок, взлохматив светлые короткие волосы, я удивилась ее поразительно твердому виду.
Ее сына здесь не было, поэтому она так спокойна.
— Как ты могла? — покачала я головой. — Ты же сама мать, почему так поступила?
Она вздохнула и закатила глаза к потолку.