Пришлось разыскать прислугу тех лет, ближайшее окружение Девина. Горничные, садовники, ты понимаешь. Одна согласилась рассказать, что видела. За вознаграждение. Была комната, куда ее не пускали. Она подозревала там кого-то держат — туда носили еду, иногда она слышала плач. Однажды ночью все раскрылось: когда женщина начала рожать… Она кричала на весь дом. Горничная до сих пор вспоминает с ужасом. Твою маму держали всю беременность в его резиденции. Думаю, против воли.
— Да уж… — невесело сказала я.
У сильных мира сего одинаковые приемы.
— После ночи родов прислугу поменяли. Я искал тех, кто работал после, и кое-что удалось обнаружить. В ту комнату разрешили входить спустя четыре месяца. Ее оттуда вывезли и в следующий раз она всплыла в городском роддоме. Документы тебе оформили там же, закрыв глаза на то, что младенцу было уже четыре месяца.
— Зачем он это сделал? — сдавленно спросила я.
— Не знаю, конфетка. На это только он ответит.
— Но предположения у тебя есть?
Леонард долго молчал.
— Ты уверена, что хочешь знать? — он нервно сунул в рот зубочистку, я догадалась, что Леонарду нестерпимо хотелось закурить. — Некоторые тайны должны оставаться в прошлом.
— Уверена. Говори.
— Мне кажется, он хотел увидеть ребенка.
— Я не понимаю тебя.
Леонард глубоко вздохнул.
— Пойми, милая. У меня нет доказательств. А слухи, точно ли ты хочешь их услышать?
— Руслана они удовлетворили?
— Да.
— Тогда и мне говори.
Леонард опустил козырек в машине, порыскал там и достал сигарету.
Но это случилось восемнадцать лет назад.
Правду я переживу. Главное, ее узнать.
— Когда беременность стала очевидна, у твоей мамы появились завистники. Ее оговорили. Сказали, она изменяла с телохранителем. Якобы, залетела от него.
— Сволочи, — выдохнула я.
— Тогда не было таких тестов, как сейчас. Полагаю, он захотел увидеть ребенка лично. Убедиться.
— Зачем? Я не была ему нужна, это все знали.
— Это особенный случай, конфетка. Ты была его первенцем. Ты знаешь, что у твоего отца было четверо братьев? Все умерли до рождения или сразу после. В их семье ходила какая-то генетическая хворь, мешавшая им размножаться. Сама природа не давала таким сволочам плодиться… И вот ему говорят, что первенец может быть рожден от телохранителя.
— Блин… — с горьким сожалением сказала я.
Бедная мама.
— Он запер ее.