— Хорошо, — вздохнул коронер, и неосознанно прикоснулся к нескольким листам, склеенным вместе. — По поводу аутопсии… Это был недоношенный плод сроком двадцать две-двадцать четыре недели.
— У меня было двадцать шесть!
— Лилия, — коронер говорил так, словно ступает по минному полю. — Разница в несколько недель не всегда имеет диагностическое значение. Любая патология, гипоксия, даже наследственность, могли вызвать задержку развития…
— Я была здорова. За моим здоровьем следили лучшие врачи!
Зверь сжал мою руку, и потерся подбородком об макушку, как огромный кот.
Мой отец редкостный ублюдок.
Он замучил мою мать до полусмерти. А к женщинам, которые рожали ему детей, из которых выжили только я и моя сестра, относился, как к скоту, а не к людям.
Руслан застрелил этого ублюдка.
Но если Девин выкрал нашего сына, он мог оставить нам жестокий урок на будущее. Я боялась, что ребенок медленно умирает в инкубаторе, оставленный один.
Я видела, что коронер нам не верит.
Мне не верил и Зверь. Просто делал то, что я просила, видя, что я схожу с ума. Именно этим он меня покорил. Зверь всегда был за меня, в любых ситуациях. Он на моей стороне.
Не верит, но действует, потому что знает, что иначе я не успокоюсь.
Мы вернулись в машину. Коронер сел в свой потрепанный старенький седан мятного цвета. Он поедет за нами. Впереди будет двигаться машина полиции с мигалкой. Замкнет конвой внедорожник с нашей охраной.
Зверь сел за руль, поправил зеркало, глядя назад — то ли на заднее сиденье, где нас безропотно ждала Вика, то ли на машину позади нас, расплывающуюся в потоках осеннего дождя.
— Ты как, малышка? — он повернулся ко мне.
Вокруг рта появились жесткие складки.
Он не флиртовал, и не веселился, он, черт возьми, был на взводе, словно впереди поджидала западня. Уже не уверена, что он так уж мне не верит.
Зверь выглядел так, словно готов отразить атаку.
Я сглотнула.
Перед Викой вдруг почувствовала скованность, и ограничилась сдержанным:
— Все хорошо.
Мы выдвинулись в сторону кладбища. Я не знала, стоит ли идти на могилу, сомневалась до последнего. Но когда мы оказались там, сама вышла из машины.
Перед этим я передала бумаги Вике.
— Прочти.
— Ты ведь понимаешь, что я не профессиональный коронер? — уточнила она, но бумаги взяла. — Что могу ошибаться?
— Мне важно твое мнение. Ты же готовилась к поступлению, а зубрилка ты еще та.