- Что? Я помешал влюбленным голубкам? – Пространство поплыло, принимая очертания высокой мужской фигуры в черном. Секунда-другая и из пустоты соткался маг.
- Шутки шутите, Торн? – спросил Рейн и, привалившись бедром к столу, скрестил на груди сильные руки.
- Нет, - ответил маг и важно вскинул руку с оттопыренным указательным пальцем, - просто я думаю логично. Вы так влюблены, что это единственное, чем вы оба могли здесь заниматься. Я прислушивался – в кабинете было подозрительно тихо.
- То есть, это чистосердечное признание в нарушении магической защиты? – спросил у Торна граф.
Маг тут же вскинул вверх руки.
- Боги упаси! – сказал он и чуть тише добавил: - Разве что самую малость? Я на большее не решился бы. Слишком уж хороша защита.
Рейн посмотрел на меня и вздохнул.
- Прежде мне казалось, что у его величества в услужении настоящий серьезный маг. А это какой-то шут, которого боги по ошибке наделили магическими способностями."
"Я подавила смешок, а Торн опустил руки и уже без тени веселья произнес:
- А теперь по поводу гостьи.
- Я попытаюсь сегодня за ужином вывести ее на разговор об этой леди, - сказала я.
- Леди Ортелла не так проста, как кажется, - заметил Рейн, словно я сама еще не заметила очевидного.
- А я постараюсь, - заверила мужа.
Торн кивнул и переплел пальцы рук, склонив голову набок.
- А если у вас не выйдет, в дело вступлю я, - добавил он еле слышно.
Мы с графом переглянулись.
- У меня есть чудесное зелье, которое способно развязать язык любому.
- Что за зелье? – удивилась я.
- Было такое, - ответил за Торна мой муж. – Когда пленник не желал говорить, но был слишком важен для пыток, ему давали выпить зелье «Длинный язык» и будь то маг, или человек, он оказывался не в силах удержать информацию.
- Конечно, все зависит от количества зелья. Чем сильнее маг, тем больше капель ему давали принять. – Торн посмотрел на графа и изогнув бровь, уточнил: - Как ваша бабуля, Риверс, сильна ли? Сколько готовить на эту особу?
- Как минимум бочонок, - пошутил Рейн, а я со вздохом отвела глаза, пряча смех.
**********
К обеду, который состоялся ровно в два часа пополудни, леди Ортелла вышла в изысканном туалете, явно сшитым по последней моде.