Теперь она понимала, почему слишком остро реагировала на мужчину с первой встречи.
Вернее, не понимала. Знала. Тут принципиальная разница в понятиях. Принять и знать — не одно и то же. Совсем.
Мужчина действовал ненавязчиво. Не напирал. Даже говорить начал не сразу.
— Я тебе помогу во всем разобраться, — его голос звучал глухо, находя отражение в стенах просторной ванной. — Всё объясню. Расскажу.
Ната заставила себя оторвать подбородок от коленей и посмотреть на мужчину.
Сейчас он не сердился. Она не видела бушующей ярости на дне глаз.
— Кто я? Тоже… нелюдь? — едва слышно спросила она, почти не размыкая губ.
Надо же… Он сразу посмотрел на них. Перевел взгляд и шумно сглотнул, заставляя Наташу занервничать.
— Ты омежка.
— Омежка?
— Мама рассказывала про них?
— Да.
Лучше бы ничего не говорила. Лучше бы не готовила.
Сказка — ложь, да в ней намёк…
— Омежка — это же та, кто подходит всем. Бесправная и…
— Нет! — обрезал её Федор, сжимая губы.
— Ничего не понимаю.
— Я объясню. Спрашивай.
Что спрашивать? Вот главный вопрос.
Она молчала. Там, в лесу, ей казалось, что у неё взорвется мозг от обилия вопросов, молнией проносящихся в голове. А потом — пусто. Ничего.
— Наташа, пойдем в гостиную.
Хорошо, что не в спальню…
Грудь обожгло, сдавило. Ната откинула голову назад, уперевшись в кафель на стене.
— Я теперь должна с тобой спать?
Карие глаза всё же полыхнули яростью.
— «Должна» — не то слово.
— Федор, я не знаю, чем ты занимаешься по жизни, но тебе следовало бы пойти в политику. Я не знаю никого, кто бы так ловко и искусно уходил от вопросов.
— Я не хочу разговаривать здесь. И мне не нравится, что ты сидишь на полу. Пока ты не инициирована, ты подвержена болезням.
— Инициирована… Созвучно с консуммацией.
— И это тоже.
Не было ничего странного, что они обсуждают половую жизнь и сексуальные связи.
— Я кофе хочу.
— Пошли.
Федор пружинисто поднялся и протянул ей руку. Ната заколебалась лишь на секунду, но этого хватило мужчине.