Все же хорошо, — погладил он меня по волосам и обнял настолько крепко, насколько позволяли силы.
Я всхлипнула и, расслышав болезненное кряхтение, резко подняла голову.
— Извини, тебе наверное сильно больно, а тут я еще...
— Да брось, мне сейчас очень хорошо, — улыбнулся он. — Расскажи, как там Глеб?
— Он ждет тебя дома. Очень соскучился по тебе. Каждый вечер подходит к окну и зовет «па-па».
— Правда? — заломил вопросительно бровь, а сам светился как натертый пятачок.
— Ага, — кивнула радостно, а потом осеклась.
— Я не интересовался. А что с ней? — спросил без единой эмоции на лице.
— Она умерла. Не перенесла операцию, — ответила я, почувствовав, как сжалось в груди сердце. — Но ты ни в чем не виноват. Не смей винить себе, ясно?
Макар протяжно вздохнул, не переставая улыбаться, и снова поймал мою ладонь. Он поднес ее к своим прохладным губам и оставил на тыльной стороне мягкий поцелуй. Один, следом еще один и еще... А затем Макар прижал мою ладонь к своей щетинистой щеке.
Кажется, ему было все равно на смерть Оли...
Впрочем, я тоже не сильно опечалилась. Этого следовало ожидать.
— Аль...
— М?
— Я люблю тебя, — сказал он, неотрывно смотря мне в глаза.
— Я знаю, Макар, — улыбнулась в ответ, ощущая разливающееся по венам тепло. Я подалась к нему лицом и впервые за долгие месяцы сама поцеловала его в губы, а затем прошептала: — Пообещай, что ты не оставишь нас никогда... Пообещай, что все у нас теперь будет хорошо."
"— Обещаю, иначе и быть не может.
С этого дня все свои общения Макар исполнял беспрекословно.
С этого дня понятия ""поздно"" для нас не существовало.
Эпилог
Около двух лет спустя
Стоя перед зеркалом в одном нижнем белье, я продела миниатюрные сережки в уши и выдвинула ящичек туалетного столика, где хранились все мои украшения. В глаза бросилась изящная подвеска, подаренная Макаром. Тоненькое изделие с бриллиантовым кулоном в виде капельки росы.
Дверь в гардеробную тем временем распахнулась.
Макар, облаченный в белоснежную рубашку и строгие брюки, замер в проходе.
Но, кажется, он пришел сюда не для того, чтобы поторопить меня.
Судя, по порочной ухмылке, расползающейся на его губах, он явился сюда поглазеть на меня.
Макар оперся боком о дверной косяк и сложил руки на груди. На дне его глаз промелькнуло нечто жадное. Зверское. Вызывающее дрожь, поднимающуюся волной по всему телу.