Оружием мужики не заинтересовались, за исключением короткоствола, поэтому пару люгеров отдаём им, один оставляем себе. Также пополам делим и десяток ранцев.
— А нам за это ничего не будет? — Спрашивает командир отделения, просмотрев содержимое одного «рюкзака».
— За что?"
"— Мы вроде как мародёрством занимаемся.
— А вы не говорите никому, будут спрашивать, скажете, что случайно нашли, валялось в лесу. А вообще-то это трофеи.
— Тогда бы нам это, товарищ сержант, — замялся комод, но преодолев смущение, продолжил.
— Ясно всё с вами. Давно воюете?
— Со вчерашнего дня. В том смысле, что первый бой у батальона вчера был.
— И откуда вы?
— Наше отделение в основном с Урала.
— Земляки значит. Ладно, поможем вашему горю. — Перетряхнув содержимое, отдаём мужикам всю найденную посуду и идём к своим.
— Товарищ старший лейтенант, — рапортует командир отделения автоматчиков. — Ваше приказание выполнено, враг уничтожен. Потерь нет.
— Молодцы! — отвечает ротный.
— Девять солдат и один офицер.
— Не врёшь?
— Вот, возьмите, товарищ старший лейтенант. — Передаю я командиру лыжной роты половину зольтбухов.
— А это что? — спрашивает он.
— Документы уничтоженных солдат противника, для отчёта, о совместно проведённой операции.
— Силён ты брат в военной терминологии.
— Ну, так не первый год в кадрах, да и воюем с июля.
— А мне сказали, что дивизия ополченческая.
— Была когда-то, а сколько тех ополченцев после последних боёв осталось, можно только по пальцам пересчитать.
— Понятно всё. Ну, бывай сержант.
— И вам счастливо оставаться, товарищ старший лейтенант.
Вернув лыжи, выходим на дорогу и возвращаемся на батарею, нагруженные поклажей как лошади Пржевальского. Оружием мы затарились, а вот патронов с гранатами практически нет. Но это-то как раз не проблема, надо только вдумчиво пошарить по обозам, брошенным противником, и найдём всё, что нам нужно. По пути я размышлял о вреде пьянства и алкоголизма, а ещё думал, что дуракам и пьяницам везёт.