При этом если офицеры просто отмахивали рукой в ответ, то недоофицеры строго по уставу переходили на строевой шаг, гарцуя мимо тумбочки по стойке смирно, приложив руку к козырьку. Вот и я, поимев, несколько замечаний от рядовых курсантов, пару выговоров от взводного, за неотдание воинского приветствия (настучали гады), и одобрямс от своего сержанта за тоже самое, исправился. Так что в дальнейшем, стоя дневальным на тумбочке, завидев будущего офицера, всегда прикладывал ладонь к козырьку кепки или чесал ухо, пока он не продефилирует мимо.
— Ты чего этим мудакам козыряешь? — Как-то спросил у меня командир отделения. — Я ж тебе разрешил их не приветствовать.
— А мне по приколу, когда они на цирлах мимо меня вышагивают. — После этого, комод и другие сержанты, иногда смотрел на мои художества, и откровенно ржали, стоя неподалёку.'
После своей мелкой пакости ротному, отхожу недалеко в сторону и, делая вид, что мне это неинтересно, прислушиваюсь к рапорту Пучкова.
— Товарищ лейтенант, — докладывает комвзвода.
— Как это произошло? — Переспросил ротный.
— Бойцы стояли в карауле, недалеко от дороги. Шальной снаряд крупного калибра разорвался возле них.
— Понял, предоставь мне все сведения на этих бойцов. Что-нибудь ещё?
— Батарея немецких батальонных миномётов работала по опушке леса. Можно попробовать обнаружить и накрыть.
— Хорошо, сегодня занимаемся наблюдением за противником, нужно разведать и засечь как можно больше его огневых точек.
Узнав, что мне было нужно, иду заниматься с личным составом, нужно как-то организовать завтрак, и чем-то накормить бойцов. На таком морозе, да ещё без горячей пищи, долго не протянешь. В крайних трофеях жрачки не наблюдалось от слова совсем, видимо свой «железный паёк» фрицы схарчили сами. Поэтому объединившись всем своим первым взводом, готовим совместный завтрак.