Соседний полк немцы вышибли за реку, теперь уже окончательно, поэтому локтевой связи с ним у нас нет, мы считай в полуокружении. Остался коридор на северо-восток, но он простреливается как фланговым пулемётным, так и миномётным огнём, да и фрицы могут его совсем перекрыть. Завтра 1287-й стрелковый будет наступать снова, но теперь уже не на Елагино, а пробиваться в нашу сторону, получится или нет, бабушка надвое сказала, так что будем готовиться ко всяким неожиданностям…
— Колечко намечается? — спрашиваю я."
"— Оно самое, далеко мы проскочили, поэтому занимаем круговую оборону и зарываемся в землю.
— Я то чую, — только как мы одним миномётом разберёмся со всей немецкой артиллерией?
— Со всей и не надо, нужно засечь, откуда работают миномётные батареи немцев, а там уже поддерживающая нас артиллерия поработает.
— А где же корректировщик от артполка? Это же его работа. У меня огонь дивизионок скорректировать не получится, у них на прицелах свои деления, таблиц стрельбы у меня нет. Да и не обучен я этому.
— Убили артиллериста сегодня, целая миномётная батарея противника по его наблюдательному пункту работала, видимо засекли и накрыли.
— А когда это было? Я имею в виду время.
— Ближе к вечеру, аккурат солнце садилось.
— А НП находился в западном секторе обороны, линзы бинокля блеснули, его и засекли.
— Молодец! Как догадался? Хотя о чём это я… Скорее всего так и было. Жалко спросить не у кого. Так что скажешь, миномётчик? Чем сможете помочь?
— А могу я с начальником связи поговорить?
— Поговори.
— Товарищ лейтенант, у вас не найдётся двух телефонных аппаратов и катушки с кабелем? — после взаимного приветствия спрашиваю я.
— Если очень нужно, найдём, — отвечает он.
— Тогда можно и одним миномётом обойтись. Всю батарею, конечно, не уничтожим, но вот сменить позицию фрицам придётся, а это время, да и потери наверняка будут. Только знать нужно, откуда фрицевские самовары стреляют.