Проверка боем

"

"– Ты хочешь сказать, что мы тоже не сможем вернуть эту Венгрию себе? – задумался Мурад ненадолго. – Ерунда! Нужно срочно отправить на подавление венгерского бунта все гарнизоны из соседних городов. Иди, займись венгерским бунтом! Они, кстати, тоже католики. Я оказался прав, как всегда! Не забудь распорядиться о взятии под стражу всех католических монахов! Да пусть с ними поработают палачи, я хочу знать все подробности сговора католиков и русов!

– Добрый день, владыко, проходи, присаживайся. – Наместник Новороссии Петр Головлев встретил митрополита Петербурга и Новороссии у входа в кабинет, символически приложился губами к кресту в руках гостя.

Несмотря на внешнюю защиту православия в Европе всеми силами, «старые магаданцы» не могли переломить советскую привычку недоверия к церковникам. Да, приходилось отстаивать многочасовые службы в храмах, участвовать в крестных ходах и прочих массовых мероприятиях, но никакого восхищения церковью и религиозности в душах магаданцев и их детей не воспиталось. Видимо, опоздали с этим делом, слишком развращены граждане Российской Федерации известным будущим.

Новороссийский митрополит Афанасий, из крымских монахов, кстати, запорожец, быстро вымолвил формальное благословение и прошел к рабочему столу, занимая там облюбованное на совещаниях место слева от полукресла наместника. Мужчина он был не старый, здравомыслящий, потому и добрался до такого высокого места вопреки отсутствию карьеризма. Однако магаданцам на месте церковного главы нужен был именно такой руководитель, практичный, с ухватками и опытом казачьего атамана.

Афанасий никого не боялся, ругался с Петром и Николаем бесцеремонно, спорил, порой оказывался прав, что не стеснялись позднее признавать магаданцы. Людей шестнадцатого века митрополит знал гораздо лучше наместника, понимал психику и поступки простонародья и дворян, что помогало принимать грамотные, взвешенные политические и экономические решения. За это и ценил его Головлев, принимавший важные политические решения после обсуждения с Афанасием всех возможных последствий.

– Разговор у меня длинный, владыко, – задумался наместник, определяя, с чего начать. – Помнишь, скольких христиан мы обнаружили в захваченной Киренаике? Едва не две трети простолюдинов оказались христианами на территории от Александрии до Туниса. Во многих семьях прятали дедовские иконы, а в далеких оазисах муллы распевали христианские псалмы, переведенные на арабский язык.