Генерал-майор, хоть и видел уже неоднократно эту свою подчинённую, снова медленно оглядел женскую фигурку, смакуя каждый её изгиб, после чего, еле слышно хмыкнув, указал ей на старомодный стул с высокой спинкой, стоящий возле его стола:
— Присаживайтесь, Алевтина Афанасьевна.
Госпожа Забелина, цокая каблучками по наборному паркету, уверенно проследовала к предложенному стулу и села, не сводя взгляда с обожаемого начальства.
Она знала, что начальство такие взгляды любит. И, если подчинённые вот так вот преданно глядят, начальство становится мягче и снисходительнее.
— Ну, что ж, Алевтина Афанасьевна, — генерал машинально крутнул свой ус и посмотрел в бирюзовые глаза развед-дамы, — я вызвал вас по нескольким причинам, — он сделал паузу, словно ожидая вопроса.
Но Алевтина знала, что сейчас вопросы задавать не след, господин генерал-майор и так знает, что и когда сказать. А потому молча поедала глазами начальство.
Начальство, одобрительно на неё посмотрев, продолжило свою неторопливую речь:
— Перво-наперво, разрешите вас позравить.
— Служу Императору, — по уставному ответила та, мгновенно вскочив со стула и вытянувшись по стойке «Смирно».
— Садитесь, мы тут с вами не на плацу, слава Богу, — улыбнулся генерал, — вот завтра, на общем построении, когда я вам вручу погоны, вот тогда будете в полном соответствии с требованиями строевого устава выражать верноподданическую благодарность правящему Императору.
— Ну, не такой вы уж и старый, — сказала Алевтина, оценивающе оглядывая аквамариновыми глазищами своего, теперь уже не просто руководителя, а командира.
— Ну да, — внутренне улыбаясь подумал про себя Мечислав Степанович, — если меня прижать в тёмном месте к тёплой стенке, то я ещё ого-го…
Тут стоит отметить, что интрижек на службе господин Пронин не заводил.
Это был один из основных его законов, установленных им самим для себя.