— Да, ты не меняешься, — ухмыльнулся в усы хозяин, — весь в делах да заботах, аки пчела трудолюбивая…
— Ну, я и отдохнуть не дурак тоже, — заметил гость, — да, хозяин, а где чай, где плюшки, где ухаживающие за гостем дорогим девицы-красавицы?
— От ты ж торопыга, — пробормотал Мирон, вызывая прислугу, — сейчас всё будет…
Вошедшая горничная внимательно выслушала хозяйские пожелания и тут же испарилась, словно бы и не было её…
— Ну, гостюшка, — хитро прищурившись, проговорил Соболев, пойдём в малую столовую, — пока дойдем, думаю, трапезу нам успеют накрыть, перекусим, чем Бог послал…
— Ну пойдём, — не стал спорить Порфирий, — я смотрю, девки у тебя расторопные тут, — потом сладострастно причмокнул и добавил, — и румяные, кровь с молоком, аж глаз радуется.
— Ты на девок то не заглядывайся, старый, — поддел друга Мирон, — тебе о душе уже думать пора…
— Да какие наши годы, — Порфирий таки лучился оптимизмом и задором, — мы же ещё с тобой ого-го!
— Ага, гы-гы-гы…- ухмыльнулся Мирон, — а кто давеча в бане за сердце хватался?
— Ну, упарился, — возразил гость, — с кем не бывает…
Так, перебрасываясь шуточками, прибауточками и дружескими подначками, они неспешно прошли широким коридором, обитым золотистым шёлком, и подошли к высокой двери.
В просторной светлой комнате, их ждал широкий стол, со вкусом сервированный на две персоны.
Друзья заняли предназначенные им места, чинно повязали салфетки, и их беседа на время прервалась.
Наконец, когда тарелки опустели, и от фазана, в начале трапезы лежавшего на большом блюде, осталась лишь скромная кучка до блеска обглоданных костей, Мирон снова позвал горничную.
— Дарья, — давай самовар, варенье, ну, и всё остальное…
Девушка улыбнулась, и убежала исполнять хозяйское распоряжение.
Ожидая, пока на стол взгромоздят пузатый самовар и расставят многочисленные блюдца, вазочки и плошки с вареньем, печеньками и прочими сладостями, друзья чинно обменялись ритуальными вопросами о здоровье родственников, обсудили погоду и поболтали ещё о каких-то малозначительных вещах.
"Наконец, когда горничные закончили свою суету и покинули помещение, Порфирий Станиславович извлёк из кармана маленькую коробочку генератора изолирующего поля.
Этот девайс не только препятствовал подслушиванию, но и искажал облик самих говорящих так, что посторонний наблюдатель, при всём своём желании, не мог бы прочесть по их губам ни единого слова.