Пётр Сергеевич был абсолютно уверен в том, что без причины и прыщ не вскочит.
Хотя… Мафия… Это собирательное название преступных кланов, зародившихся в пределах Италии, одного из многих государств древней Терры…
Италия…
Выходцы из Италии…
Овечкин начал перебирать всех своих знакомых, контрагентов, вспоминать имена многочисленных лохов, которых ему довелось обуть и облапошить…
Форичетти? Нет…не то. Был ещё такой мелкий жулик, Маркони его, кажется звали? Да какая разница, это тоже не то…
Так кто же?
Может быть Строцци? Давно это было, быльём всё поросло…
Хотя, обезжирили их тогда, конечно, знатно.
И их щенок, кажется, всё очень близко к сердцу принял, и сдуру застрелился, руководствуясь наглухо устаревшими понятиями родовой чести… Аристократы, хе-хе, а всё туда же, в бизнес лезут… А в бизнесе слюнявому чистоплюйству не место.
В каменных джунглях деловых центров господствуют совсем другие принципы, с аристократическим благородством не сочетающиеся совсем…
И вот результат…
Но Строцци, вроде как и не бандиты вовсе? Да и вообще, как они могли на него выйти?
Ведь концы спрятали вполне качественно тогда.
А сам Пётр Сергеевич именно после проведения этой операции заложил основы своего благосостояния и перешёл на принципиально иной уровень.
Если раньше господин Сагателян, хозяин фонда «Недра» разговаривал с ним через губу, то после блестящего окончания той операции стал относиться, как к равному…
Ну, если и не совсем, как к равному, то почти…
Кстати, можно попробовать связаться если не с ним самим, то, хотя бы, с кем-нибудь из членов правления фонда…
Окрылённый этой идеей, Пётр Сергеевич активировал свой собственный канал гиперсвязи и уверенно набрал номер Павла Григорьевича Сироты.
"Господин Сирота был членом правления фонда, с которым у него установились вполне себе доверительные отношения, и с ним можно было разговаривать.
Связь устанавливалась как-то натужно, и только минут через пятнадцать Пётр Сергеевич услышал в трубке характерное покашливание старого афериста, заменявшее ему междометие «Алло».
— Добрый день, уважаемый, — поприветствовал Овечкин Павла Григорьевича.