Аполлинарий Алексанрович до последнего надеялся, что ошибается, но, как это ни печально, оказался прав…
— Да, это я, — сказал он, и ощутил, что во рту мгновенно пересохло, а сердце начало колотиться так, словно стремилось проломить рёбра, — с кем имею честь?
— Нам надо задать вам пару вопросов, — всё таким же бесцветным голосом ответил серый человек, и небрежно мазнул перед носом Аполлинария раскрытой книжечкой казённого удостоверения, — это не займёт много времени. Пройдёмте.
На узких страницах мелькнувшего перед глазами удостоверения Дратвин таки успел разобрать строку: «Главное управление Генерального Штаба Российской Империи».
Аполлинарий Александрович никаких грехов перед государством за собой не числил, ну, разве что за исключение одного…
Орбитальный удар… И дёрнул же его чёрт проявить тогда инициативу… Хотя, если бы не это, то и денег бы не было… С другой стороны, а зачем каторжнику деньги, если от рудников всё равно не откупишься?
Хотя утечка исключена, Потап Феоктистович то успел слинять, вроде как… Но, это он так думает, а реальность может оказаться совершенно иной.
Да, эти могли его и прижать… Ребята то дюже резкие, даром, что незаметные… Ладно, гадать бессмысленно, а бежать поздно…
И Дратвин, понурясь, последовал за представителем спецслужб, как океанский лайнер за лоцманским катером.
Войдя в огромное здание, неприметный человечек прошел к неприметной же двери, за которой Аполлинарию открылся длинный коридор с крашеными стенами и изрядно обшарпанными дверьми.
Открыв одну из этих безликих дверей, серый человек сделал приглашающий жест и, не дожидаясь реакции Аполлинария, вошёл внутрь.
Аполлинарию ничего не оставалось, как следовать за ним…
— Вот, Алевтина Афанасьевна, — серый человек обращался к сухопарой даме за столом в глубине узкой и длинной комнаты.
Она увлечённо набирала что-то на клавиатуре и иногда посматривала на высящийся перед ней монитор.
Над дамой, облачённой в казённый мундир цвета морской волны, висел поясной портрет Государя Императора при всех орденах и регалиях.
Вдоль одной из стен этого кабинета-пенала сплошь стояли высоченные, под потолок, стеллажи, которые ломились от папок, теснившихся на многочисленных полках.
— Да, спецслужбы себе не изменяют, — отвлечённо подумал Дратвин, — информация исправно дублируется на бумажных носителях, что позволяет при необходимости трудиться во благо Империи даже при свечах.