По его словам это происходило после того, как лопались невесть откуда появлявшиеся чёрные шары.
Мистика какая-то…
К этому же разряду необъяснимых мистических явлений можно было отнести и работу неизвестной огнемётной системы.
Высокотемпературное пламя мгновенно заливало многие сотни квадратных метров, выжигая всё живое и переплавляя почву в стекло.
Но даже стационарные огнемёты, стоящие на вооружении крепостных гарнизонов дальнего фронтира, не обладают и десятой частью мощности этого загадочного оружия…
Тем не менее, системы обнаружения показывали, что в окопах, откуда и вырывалась эта огненная стихия, находились только люди с ручным оружием…
И откуда тогда брался этот огонь, спрашивается? Только не говорите, что это получилось с использованием ручного огнемёта…
— Ну, вот пожалуй, и всё, — прохрипел Аполлинарий натруженным горлом, продолжая пожирать глазами Алевтину.
— Вы нам очень помогли, — грудным голосом проворковала довольная хорошо выполненной работой дознавательница и поощрительно улыбнулась Аполлинарию.
Аполлинарий же, увидев эту улыбку, с трудом совладал с собой, чтобы не заключить в объятия столь желанную красавицу.
Госпожа Забелина же, изящно изогнувшись, посмотрела на растопыренные стрелки настенных часов и, продолжая многообещающе улыбаться, продолжила:
— Не смею более вас задерживать… — Аполлинарий начал подниматься с низкой табуретки, похрустывая задеревеневшими суставами.
— И да, подождите немного, — продолжая смотреть в глаза господина Дратвина, она взяла лежащую рядом сумочку, и, не глядя, выудила из неё узкую полоску тиснёной бумаги, при ближайшем рассмотрении оказавшейся визиткой."
"— Вот, возьмите, — она протянула визитку Аполлинарию, который бережно, словно величайшую драгоценность принял её, невзначай при этом прикоснувшись к тонким пальчикам чиновницы, — вдруг вы ещё захотите чего-нибудь, — Аполлинарий замер, утонув с головой в колдовской аквамариновой пучине, — мне рассказать…
Аполлинарий Александрович растерянно улыбнулся и повернулся к двери.
Да и не хотел он об этом думать. У него из головы не шла его собеседница, неожиданно взволновавшая его до крайней степени.