За те несколько секунд, что вокруг меня бесновалось высокотемпературное пламя, я сполна ощутил себя в шкуре сжигаемого на большом костре еретика.
Но, в отличие от него, я, к радости своей, вполне нормально пережил пребывание в эпицентре огненного шторма.
Хотя одно из моих полей всё-таки сдулось. Граната оказалась очень даже не слабой.
Из-за угла высунулась голова в шлеме с прозрачным, отливающим синевой забралом. И сквозь него на меня уставился донельзя удивлённый рейнджер. Он ожидал, что после такого взрыва тут никого живого не останется, но, как говорится у них, у демократов: «Сэпра-а-айз!»
И пока он переваривал факт того, что его граната мне оказалась нипочём, я швырнул в него свой сюрикен.
Увидев, что мой метательный снаряд, соприкоснувшись с плёнкой его защитного поля, с печальным звяканьем упал на металлический пол, этот мерзавец нечестиво возрадовался.
Он полностью вывалился из-за угла, и его лоснящаяся морда расплылась в гнусной ухмылке.
Он начал наводить на меня дуло какого-то, поистине монструозного, орудия, рассчитывая, вероятно, с его помощью меня полностью аннигилировать.
Что это такое было, я без понятия, но выглядело оно весьма устрашающе.
Тем временем, мои наниты весёлой серебристой змейкой под шумок доползли до его подошвы и слились с ней.
Это послужило для меня поводом улыбнуться в ответ на его глумливую гримасу.
Демократу моя мягкая и дружелюбная улыбка почему-то не понравилась.
Он, паскуда, вместо того, чтобы, продолжая улыбаться, вежливо поприветствовать меня словами: «Хау дуюду», как это у них принято, нахмурился и нажал на спуск своего карамультука.
По плёнке моего поля растёкся солидный энергетический импульс. Мой оппонент ожидал несколько другого результата, так как физиономия его начала вытягиваться и приобретать эдакое обиженное выражение.
Ну, раз в меня стреляют, то и я вправе ответить той же монетой. Тем более, что нанороботы уже наверняка убрали его защиту.
Мой выстрел попал ему в грудную пластину, и беднягу отбросило к противоположной стене.
А через секунду из-за моей спины вылетели два косматых плазменных шара и пламя плотно окутало незадачливого рейнджера.
Некоторое время его доспехи ещё сопротивлялись, но, поскольку мы с моими ребятами не переставали посылать в его корчащуюся под стеной фигуру всё новые и новые заряды, очень скоро ему настал тот самый карачун, о котором я и говорил ранее.
Тем временем за нашими спинами развернулось сражение, не менее драматичное.