И выражение посечённого осколками мёртвого лица было недоумённо-удивлённым.
Третий пилот выжил, но получил тяжёлые осколочные ранения.
Он пока оставался в сознании и жизнь его поддерживалась нашим медицинским артефактом, пожертвованным одним из гвардейцев.
Излишне, наверное, упоминать о том, что никто из наших из-за этой самоубийственной выходки не пострадал.
Так вот, если вы думаете, что на этом дело кончилось, то вы ошибаетесь.
Кульминация всего этого действа произошла как раз тогда, когда я пролез в помещение, а девчонки, гвардейцы и Кирилл пока оставались за дверью.
Последний остававшийся в живых пилот сидел на полу, привалившись спиной к стене.
Увидев его, я подумал, что использовать эту израненную тушку в качестве пилота никак не получится.
И, начал было прикидывать варианты того, как нам теперь следует поступить. Но тут произошло то событие, которое из всех возможных вариантов оставило для нас всего один.
Так вот, стоило мне только оказаться в рубке, как этот кадр скорчил зверскую рожу, и со словами: «Фак ю олл» отрубился.
Голова его упала на плечо, и из обессиливших пальцев сжимавшей что-то правой руки на пол скатился миниатюрный пульт."
"— Немедленно командуй всем на выход! — очень эмоционально закричала в моей голове обычно уравновешенная псевдоличность.
Но сейчас она добавила истеричности в свои слова, вероятно, для того, чтобы я быстрее и глубже проникся необходимостью делать то, что она говорит.
Я проникся, и немедля отдал соответствующую команду.
Пока народ преодолевал узкий лаз, прорезанный в двери рубки, я подошёл к пульту и обратил внимание на помаргивание синего огонька в углу пульта.
— Видишь, мыргает? — спросила меня немного более спокойным голосом Зоэ.
— Вижу, — ответил я, — а что это?
— А это индикатор того, что активировано самоуничтожение корабля, — обрадовала меня псевдоличность.
— А почему он не красный? — растерянно спросил я.
— А потому, что синий, — припечатало Зоэ, — а почему ты, кстати, не интересуешься, сколько времени осталось? — уже, как обычно, ехидно, спросила она.
— И сколько? — спросил я, лихорадочно прикидывая, что можно сделать, или мы уже все обречены.
— Таймер он запустил в аккурат перед тем, как отрубиться, — сказала Зоэ, — и до взрыва остаётся, по моим подсчётам, не менее тридцати семи минут.
— Ну, тридцать семь минут, это, слава Богу, не три, и даже не семь минут, а гораздо больше, — с некоторым облегчением подумал я.