Оказывается, каденец по имени Керн умудрился пережить ядерную бомбардировку, где погибло очень много как хаоситов, так и солдат Корпуса. Вчерашний изнеженный Гражданин, он принял ряд жестких решений, которые позволили ему дожить до этой минуты.
Разумеется, каким бы удачливым он ни был, без силы всему приходит конец. И вот этот Керн теперь стоял перед Игнатом, ожидая приговора. Он как раз пришел в себя и сейчас лишь мелко дрожал."
"Самым простым и, вероятно, даже милосердным было просто тихо остановить его жизнь.
Однако Игнат медлил. Возможно, потому что немощный и никчемный, каденец напомнил ему самого себя в момент, когда он делал все возможное, просто чтобы выжить. Подобно зверьку, попавшему в дикий водоворот событий, бедолага барахтался изо всех сил, хоть и был обречен.
Была и другая причина. Глубоко в разуме он ощутил весь гнев и ярость этого человека.
Тем временем, мужчина, кажется, пришел в себя достаточно, чтобы с ним стало можно поговорить.
«Ты понимаешь меня»? — задал ему вопрос Игнат.
Ментальный контакт заставил ополченца задрожать.
«Да», — все же ответил он.
«Когда ты летел сюда, — продолжил Игнат, — ты же осознавал, что тебя отправили на смерть, верно? Твои военачальники знали, что ты не имеешь шансов выжить, но все же отправили тебя.
Говоря это, он аккуратно провоцировал те ростки ненависти, что тлели в душе Керна. Тот был слишком напуган, чтобы думать о таких вещах. Но сейчас, под влиянием Игната, постепенно осознавал эту истину.
«Но что я мог изменить? — наконец, ответил он. — Я лишь слабый Гражданин. Если я смогу подать жалобу в отдел стражей…»
«Нет, — покачал головой Игнат. — Ты ведь понимаешь, что не выберешься с этого поля боя»?.
Он показал рукой вокруг. Вид действительно как нельзя лучше доказывал его слова. От города остались одни руины. А ведь еще пару недель назад здесь кипела жизнь. Сейчас же все эти сотни тысяч людей превратились в пепел.
«Такова жестокая правда, — продолжил Игнат. — Когда приходит война, слабым остается лишь умереть».
Ополченец ничего не ответил. Он прятал глаза, до смерти боясь Игната.
«Однако, — добавил Игнат.