Папарацци от Терры весь извернулся, снимая происходящее с наилучшего ракурса, а люди вокруг возбужденно загомонили: не так уж часто обыватели видели сверхов в деле. По крайней мере, в мирной жизни.
— Ух ты! — протянул пацан, когда увидел результат.
— А теперь марш к мамке, — поторопил его Игнат. — У нас еще дела.
— Да-да, Майкл, не мешай серьезным людям, — краснея, сказала какая-то женщина, только-только выбравшаяся из толпы. А потом добавила, обращаясь к Игнату:
— Спасибо вам огромное! Вы спасли моего мальчика.
Она прижала к себе сына, во все глаза глядя на Чемпиона Терры.
— Не за что, — хмыкнул Игнат. — Это наша работа.
А сам вдруг вспомнил похожий эпизод, когда на него в Москве глазел какой-то восхищенный мальчишка. Но тогда все было иначе, и испуганная мать утащила сына подальше от «монстра».
«Немного хорошего пиара, — подумал он. — И вот меня уже совсем не боятся»."
"Они продолжили путь.
— В другой жизни из вас вышел бы неплохой политик, — произнес Старик. — Даже учить не надо, вы и сами умеете вызывать симпатию у людей.
— Ну нахер эту политику, — поморщился Игнат.
— Тоже верно, — философски заметил собеседник. — Грязное это дело.
Они вышли на парковку, где их уже ждал кортеж из автомобилей. Сев в черный бронированный внедорожник, терровцы покинули аэропорт и направились в штаб-квартиру.
Путь Игнату не запомнился. Зато заехав за ограду штаб-квартиры, он не смог сдержать ухмылки. Три статуи директоров так и стояли недалеко от парадного входа. Напитанные ледяным аспектом, они исходили морозным паром, оставаясь зримым предупреждением для всех, кто решит, что Чемпион Терры — это просто фигура на доске.
— Мое уважение. Этим поступком вы стали героем для многих работников корпорации, — произнес Старик, проследив за взглядом Игната. Подумав, он добавил чуть тише: — Но есть и змеи, которые не забудут такой насмешки.
— А я для этого их здесь и оставил, — произнес Игнат. — Чтобы помнили и знали свое место.
Игнат строжайше запретил убирать замороженные фигуры директоров.
Едва Игнат вошел в штаб-квартиру, как началась торопливая чехарда. Его умыли, побрили, сделали прическу и наконец-таки одели в дорогой костюм. Через полчаса Игнат не узнал сам себя. Из зеркала на него смотрел красавец-мужчина, этакий молодой, но богатый бизнесмен. Впечатление портил только холодный, тяжелый, словно металл, взгляд.