Но она хотела большего — ее так и тянуло прикоснуться к нему, погладить по щекам, успевшим стать колючими к пяти вечера, почувствовать его кончиками пальцев… Судя по тому, как блеснули его голубые глаза, он прекрасно понимал, что с ней происходит.
Марианна наклонилась к нему поближе и прошипела:
— Только тронь меня еще раз, и всажу тебе в руку каблук!
— О нет. Ты не способна на насилие!
Он поймал прядь ее длинных темных волос и пропустил сквозь пальцы, а потом легонько дернул.
— Ты уже большой мальчик. Надо контролировать свои порывы!
Она отдернула голову, уклоняясь от ласки.
— А свои порывы ты всегда можешь контролировать?
— Даже если нет, то, что из этого?
— Ничего. Тебе стоит только намекнуть — «бумер» всегда наготове…
Она отбросила его руку, надеясь, что родственники наверху поглощены застольной беседой и не обращают на них внимания.
— Прекрати заигрывать со мной.
— Извини, ты что-то сказала? — Его взгляд уперся ей в грудь.
Она округлила глаза и вздохнула. Впрочем, ей самой было непонятно, возмущена она или просто смущена. К сожалению, никто не смог бы отмерить, до какого момента она способна противостоять его ласковой дерзости. Марианна выпрямилась и поднялась по ступенькам как раз в тот момент, когда на балкон из гостиной выходил Росс Вард.
Себастьян сзади обнял ее за плечи.
Марианна инстинктивно подалась к нему, это было приятное ощущение — знакомые сильные руки.
А она-то размечталась, как будет приятно провести вечер в обществе Себастьяна, который все понял и старается наладить добрые отношения… Ничего подобного, он и не думал меняться!
Себастьян просто увидел другого самца. И на всякий случай решил пометить территорию.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Себастьян сел в лужу, и сам хорошо понимал это. В прошлом такое происходило с ним не однажды, и он сразу узнавал тревожные признаки в поведении Марианны — молнии из глаз и сжатые в ниточку губы. С другой стороны, у него был богатый опыт — как выбираться из этого положения.
Да, Марианна была очень обидчива, спору нет. Но сердце у нее отходчивое! Поэтому он не прилагал никаких усилий, чтобы загладить свою вину, просто вел себя как обычно.