Я не могу ей всего рассказать. Да и не хочу пока. Она понимает, что со мной что-то происходит, но в душу не лезет, знает, что я очень закрытая, и так мне комфортно. Наверное, поэтому я и ценю её как подругу. Единственную и понимающую.
Выхожу из торгового центра и иду в сторону парка. Чувствую, как пальцы покалывает от волнения и желания увидеть его ещё раз. Услышать, что скажет, поверить и больше не сомневаться.
В парке людей почти нет. В самом конце аллеи на одной из лавочек я вижу Назара. Он сидит, вытянув ноги и скрестив ступни.
– Пришла, - встаёт, когда я подхожу ближе.
– Пришла, - киваю и застываю, не зная, что дальше говорить или делать.
Я за месяцы привыкла бояться его, а потом и испытывать желание, смешанное со страхом и чувством опасности. А сейчас я вдруг чувствую себя растерянной.
– Пройдёмся? - он кивает на пустынную аллею, а я соглашаюсь.
Мы идём и молчим. Я ловлю лёгкий аромат его парфюма, доносимый слабым ветром и понимаю, что отчаянно хочу прикоснуться.
– Расскажи мне, - стряхиваю наваждение. - Твой брат… он плохой?
– Нет, Надя, - грустно ухмыляется Назар и начинает негромко рассказывать. - Мой брат был хорошим. Добрее меня, послушнее, способнее, но он себя почему-то недооценивал. В нашей паре близнецов кривым зеркалом был я. Это я творил нехорошие вещи, делал то, за что родители не похвалят. А он… не осуждал. Прикрывал перед родителями, страховал с учёбой.
Он рассказывает, а мне представляются братья-близнецы лет восьми-десяти.
"– Я, Надя, правда не был паинькой. Совсем. Нехорошая компания, ночёвки у друзей без предупреждения, другие шалости, если так их вообще можно назвать. С отцом мы не особо были дружны, с мамой я тоже держался на расстоянии. А потом, когда нам с Разом исполнилось четырнадцать, мать родила Амелию - сестру. И тут меня накрыло. Не знаю почему, но этот мелкий визжащий свёрток полюбился мне с первого дня, - Назар увлёк меня на лавочку в сени деревьев напротив детской площадки.