С переменой активов изменились и производственные отношения. Теперь обслуживанием и ремонтом газопроводов стал заниматься СГТС, а за «Орионом» осталась только поставка оборудования из Германии.
Петров и Борисов случайно узнали о метаморфозах, произошедших за их спинами, и пришли за разъяснениями к Владимиру Семеновичу. Но Козодоев даже разговаривать с ними не стал.
– Вы оба уволены! – объявил он.
– А как же наши немецкие партнеры? – попытался уяснить суть перемен Борисов. – Они же фактически лишились активов фирмы на территории СССР!
– Если немцы чем-то недовольны, пускай подадут иск в международный арбитраж.
– Так сейчас же… – пробормотал бывший финансист.
– Наш президент, – Владимир Семенович выделил слово «наш», то есть его, Козодоева, президент, – Борис Николаевич Ельцин объявил о приоритете российских законов над правовыми нормами СССР. Если наши немецкие партнеры считают, что я их чем-то обделил, то в своих претензиях они должны сослаться на российские законы, регулирующие сферу размежевания частной собственности.
Петров и Борисов понуро кивнули в ответ. Они проиграли, и жаловаться было некому. Ельцин запретил деятельность КПСС на территории России.
– Я рад, господа, что вы поняли меня с полуслова, – заявил Козодоев. – А сейчас пошли оба вон, и чтобы я вас больше не видел! – Владимир Семенович нажал потайную кнопку, и в кабинет вошли несколько одетых в камуфляж охранников из новообразованного отдела безопасности СГТС.
Петров и Борисов без лишних напоминаний покинули помещение.
Уладив дела внутри фирмы, Владимир Семенович назначил директором СГТС себя, а сына перевел на должность заместителя директора по общим вопросам.
В марте 1992 года к Козодоеву из Москвы приехал некто Лемешев, отрекомендовавшийся представителем западногерманских акционеров «Ориона». С первого взгляда Владимир Семенович понял, что Лемешев – бывший высокопоставленный офицер КГБ, спорить с которым не стоит.
– Вам надо подписать пакет документов о передаче вашей доли акций в «Орионе» господину Мюллеру, – объявил московский гость.
– Товарищ Васильев возмущаться не будет? – издевательским тоном спросил Козодоев."
"– Товарищ Васильев в августе прошлого года покончил жизнь самоубийством, застрелился из наградного пистолета. После путча в Москве много кто свел счеты с жизнью.