Затем шла на рынок и покупала все, о чем просила матушка Гудда по ее подробным инструкциям о том, у кого брать, у кого не нужно, как должен выглядеть тот или иной продукт. Иногда прихватывала что-то от себя. Потом шла в безлюдный проулок за углом дома и, сняв пальто, разминалась и занималась с секирой, а после и с магией, чтобы не потерять форму. В морозные дни приходилось завершать тренировку пораньше, потому что пальцы начинали плохо слушаться, а доспех леденел, несмотря на то, что я попыталась налепить на него руны обогрева — на нем они не действовали, так как он сам целиком был артефактом, а выбивать руны на металле я не рисковала, чтобы его не испортить.
После я возвращалась в комнату и училась, как и обещала Гуннульву: переписывала текст из его книги в тетрадь, изучая чистописание, тренировалась считать по их двенадцатиричной системе счисления и просто читала учебник дальше.
— Рика! — вскрик Кейи заставил меня оторваться от переписывания примера и удивленно поднять голову. Едва вошедшая девушка, не снимая пальто и ботинок, подскочила ко мне и крепко обняла за плечи: — спасибо большое, Рика, это просто потрясающе! Спасибо!
— Да что такое-то? — удивилась матушка Гудда, по привычке вяжущая на спицах в каждую свободную минуту, на этот раз — теплый шарф для меня.
"— Защитная повязка Рики работает прекрасно! — Кейа вытащила из кармана полоску ткани с ленточками по бокам, на которой был вышит простенький руноскрипт из символов Альгиз, Турсаз и Беркана — рун защиты и здоровья. — Я сегодня весь день стояла над чаном с отбеливателем, перемешивала вручную, потому что амулет сломался, — Гудда испуганно ахнула, — и смотрите, — Кейа шумно вдохнула и тихо выдохнула, — ни кашля, ни хрипов, все прекрасно! Меня коллеги спрашивали, где я такую прекрасную защитную маску взяла.
Я смутилась и покосилась на матушку Гудду:
— Ну, не знаю… я-то руны могу магией запитать, да только сшить-то маску и вышить рисунки не смогу, не приучена я иголку в руке держать. Если матушка Гудда согласится, то я, конечно, помогу.
— Я-то помогу, почему доброму делу не помочь, — улыбнулась Гудда.