Единственное, что его беспокоило, так это то, что придется бросить дорогую аппаратуру. Впрочем, он сам себя тут же успокоил, вовремя сообразив, что записанная информация стоит куда дороже, и как только она попадет в нужные руки, это не только окупит аппаратуру, но и обеспечит безбедную старость. Бережно уложив в футляр штуцер ручной работы и пару блоков памяти, американец был готов к вылазке.
«Интимная» тропа Безумного Макса оказалась искусно замаскированной дорожкой, петляющей среди скал мыса. Егерь достаточно часто навещал своих зазноб в «Золотой пирамиде», так что мог пройти по этой тропе с завязанными глазами, а не то что звездной ночью.
Черное ночное небо, усеянное алмазными россыпями звезд, шум прибоя, все это несло такую умиротворенность, что Глеб Кольцов на какое-то время отвлекся от опасной реальности. Очнулся, только когда они вышли к банку.
– Ну что, идем? – прозвучал нетерпеливый шепот Макса. Свой пулемет он передал лейтенанту и теперь пробовал на остроту мачете, больше походящее на широкий меч гладиатора.
– Идем, – протягивая Дуку свою «ФН», Глеб внутренне подобрался.
Африканец, лежащий среди развалин какого-то строения, взял длинноствольный автомат, положил его под правую руку рядом с пулеметом. Максим сунул свое мачете обратно в ножны и теперь зажимал в ладони похожий на наконечник копья метательный нож, потом обратился к Губте:
– После того, как все будет готово, мы подадим условный сигнал смехом гиены.
"– Но гиены в город не заходят, – осторожно заметил лейтенант.
– Сегодня на этот феномен никто не обратит внимания, – стоял на своем егерь...
Кроме центрального входа, вся остальная территория банка была окружена трехметровым забором из бетонных плит.
Идти в лоб через офис, не зная количества находящихся внутри инсургентов, было крайне неразумно, а перебраться через гладкую стену высотой почти в два человеческих роста представляло серьезную трудность.