Ее движения еще больше воспламенили Майлза, он помог Алекс освободиться от рукавов, и теперь рубашка держалась лишь на талии, где была завязана узлом. Майлз дернул за веревку, которую Алекс использовала вместо ремня, и едва не выругался, когда грубый узел, который так старательно завязывала Алекс, помешал ему довершить начатое.
Александра почувствовала, как его восставшая плоть уперлась ей в живот. Ее словно окатили холодной водой, за волной стыда набежала волна страха. Майлз более не целовал ей грудь, волшебство прекратило свое действо.
И вдруг она увидела его глаза. В них не было больше желания. Взгляд Майлза, полный насмешки и презрения, поразил Александру.
— Похоже, леди может добиться свободы любыми средствами.
Алекс вздрогнула.
— Я буду молить вас о свободе, Кросс. Если это поможет, я буду ползать перед вами на коленях и молить у вас пощады, я буду взывать к тому лучшему, что еще в вас осталось. Но никогда, слышите, никогда, не стану я продавать себя… даже за право быть свободной. Вы можете сделать меня своей пленницей, но вы не сделаете меня своей шлюхой.
Майлз притворился удивленным. Он видел, как она раскраснелась, видел, с каким трудом она дышала; он едва мог противостоять искушению схватить эту женщину и потащить в постель прямо сейчас, немедленно, но более он не испытывал к ней нежности: теперь он точно знал, что она всего лишь дразнила его своим телом, надеясь заполучить желаемое, соблазняя его.
— Насколько мне известно, мисс Уайком, — протянул Майлз, меряя ее взглядом, — честь сделать из вас шлюху принадлежит не мне, ведь задолго до нашей с вами встречи достаточно мужчин успели попользоваться вашими прелестями.
Алекс не знала, что делать и что говорить. Она лишь во все глаза смотрела на человека, так жестоко оскорбившего ее. Небрежно погладив Алекс по щеке, Майлз добавил:
— Однако в качестве шлюхи или в качестве пленницы, как вам будет угодно, вы будете сопровождать меня в Америку.
Больше не сказав ни слова, Кросс развернулся и ушел, оставив Алекс наедине со своим позором.