– Галкин! Пошел!
– Камнев!
– Зоткин!
– Шнитман! Пошел!
Маленький округлый человечек с объемистым мешком в руках неловко затрусил по проходу.
– Быстрей! Андрей, пошевели его!
Сержант отпустил поводок, черный комок ненависти молнией метнулся вперед, клацнули челюсти, раздался крик, поводок вновь натянулся, оттаскивая хрипящего пса на место.
Приволакивая ногу, человечек побежал быстрее и, с трудом вскарабкавшись по ступенькам, скрылся в вагоне.
– Вольф! Пошел!"
"Погрузка закончилась довольно быстро. Хотя этап был небольшим, набили как обычно – по пятнадцать человек в зарешеченное купе.
– Вот гады, что делают – людей собаками травят! – ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Колобок, промакивая несвежим платком слабо кровоточащую царапину. – Хорошо, что я успел отдернуться, а то бы до кости прокусила!
– Глохни, чмо базарное! – цыкнул босяк. – Какого хера ты тут расселся? Наверх давай!
– К нам лезь, Сидор Поликарпыч! [54] – раздался сверху голос Драного. – Посмотрим, что у тебя в сидоре!
Но, к еще большему удивлению зэков, Колобок не сдвинулся с места и даже позы не изменил, пока не обмотал платок повыше щиколотки.
– Вы, извините, кто будете?
Босяк чуть не потерял дар речи. Шнитману было под пятьдесят. Круглая голова, торчащие уши, близоруко прищуренные глаза, тонкие, полукружьями брови, висячий, с горбинкой нос, пухлые и бледные, будто из сырого теста, щеки. На его физиономии было крупными буквами написано, что он первоход, пассажир с экватора, фуцан, лох.
– Я?! Я Саня Самолет! А ты кто?!
– А я Яков Семенович Шнитман из Москвы…
– Семенович?! В рот тебе ноги! И дальше что?? Дальше что, я тебя спрашиваю?!
– Да ничего. Вот познакомились. А дальше – поедем, куда повезут.
– Я тебе щас башку отобью! Лезь наверх, сказали!
Колобок помотал головой:
– Мне здесь положено. С людьми.
Самолет заводился все больше и больше. Испитое лицо покраснело.