Это было нетрудно, потому что тот располагался недалеко от станции и являлся единственным развлечением в городе. Он вошел в бар и сел, решив, что дождется официантку. Он не хотел сидеть, упираясь животом в стойку красного дерева, лицом к лицу с барменом и не нуждался, чтобы его развлекали разговорами.
Я остановила его:
— Минуточку. Вы приехали на «Грейхаунде»?
Он кивнул. Он уже говорил мне об этом. Я увидела на его лице такой же взгляд, как на его фотографии на паспорте. Какое-то время он потерпит, но потом пусть все оставят его в покое.
Я спросила:
— Откуда вы прибыли?
Он ответил вопросом на вопрос:
— А это имеет значение?
— С какой целью вы приехали сюда?
— Я же должен находиться где-то. Я подумал, что это место вполне мне подойдёт.
— Для чего?
— Провести здесь день или два. Или час или два.
— В досье написано, что вы не имеете постоянного места жительства.
— Значит, досье не врёт. Что обнадеживает, как мне кажется. С вашей точки зрения.
— Что произошло в баре?
Он снова вздохнул и, набрав воздуха, продолжил рассказ, ничего не скрывая. Может, сработало моё искусство допроса, а может обезболивающий коктейль действовал, как сыворотка правды. Он рассказал, что бар был заполнен, но он нашёл место и сел спиной к стене, чтобы он видеть одновременно зал и обе двери. Старая привычка. Военные полицейские часто и много работают в барах. Официантка сорвалась с места и приняла у него заказ. Он попросил кофе и перешёл к пиву.
"Затем он стал наблюдать за человеком у стойки. Высокого роста, с крупными конечностями и резкими и мрачными чертами лица, тот сидел с властным и самодовольным видом. Все вокруг старались не смотреть на него. Ричер инстинктивно воспользовался правилом, которое гласило: надейся на лучшее, но будь готов к худшему. И самый худший вариант общения с таким парнем был не так уж и плох.