Ты же так много лет работаешь в МЧС.
Он закрывает глаза, и я наблюдаю за тем, как зрачки под закрытыми веками бегают туда-сюда.
Меня страшит его состояние. Я скидываю на то, что все произошло сегодня, но… Я искренне боюсь за своего мужа.
– Герман? – трогаю его плечо, и он резко распахивает глаза, пристально смотря на меня. – Тебе нужно отдохнуть. Это был очень тяжелый день.
– Ты права, – соглашается так легко.
– Я приеду завтра с Инной. А после обеда заберу со школы Оксану и опять к тебе.
– Спасибо тебе за все, Мила, – большая ладонь накрывает мою, и сердце пускается вскачь.
Тянусь к его губам и нежно их целую.
– Я очень люблю тебя, – шепчу, запечатлевая свои слова в знак подтверждения.
Выйдя на улицу, я чувствую, как сжатые в тиски легкие принимают кислород, что становится даже больно. Но напряжение от разговора с мужем не уходит и превращается в слезы. Буквально пара капель достигают подбородка, дорожки которых тут же высыхают.
Собрав в кучу себя и свои силы, я сажусь в машину и еду за дочерью.
Мама на панике, хоть и сказала, что все в порядке, так еще и дочь сносит, как только вхожу в квартиру.
– Мамочка, где папа?
– Папа в больнице…
– Он поправится?
– Конечно. С ним все хорошо, и завтра мы поедем к нему после школы.
Я обнимаю свою девочку и смотрю на маму, которая ищет правду в моих глазах, но не найдя иного там ответа, успокаивается.
Мы недолго говорим, потому что уже очень поздно. А приехав домой, быстро переделываем важные дела.
Стоит ли говорить, что Оксана тяжело засыпала.
Утром Инна приехала к нам, чтобы мы вместе отправились в больницу.
Высадив Оксану в школе и проследив за тем, как она войдет, я выдвигаюсь дальше. Но долго в тишине мы не остаемся.
– Насколько все плохо, Мил?
– Я не психолог, – отвечаю, задумываясь. – Он и раньше видел трагедии, такова специфика работы. Но в этот раз, что-то не так.
– Может, потому что это связано с ребенком?
Я поворачиваю голову и смотрю на нее, чтобы ответить.
– Вспомни трагедию два года назад.
– Помню, – тушуется сестра мужа. – Это было ужасно.
– Да. Там было много погибших.
Если после такого он не сломался, то почему сейчас?
– Но что же тогда?
– Мы обе знаем, что такое происходит, и боялись, что произойдет с ним.
– Он любит свою работу.
– Я знаю. И надеюсь, что работа с психологом ему поможет.