По дороге переписывался с Машей. Она сейчас у себя в квартире разговаривала с отцом насчет свадьбы.
Прости, дорогая, но эту битву мне не потянуть. Оставляю ее на тебя…
Пройдя КПП, я зашел в институт и поднялся в лазарет.
Даже не удивился, что тут много народу. Видимо, некоторые студенты посчитали, раз дали выходные, можно не в ущерб теории проверить накопленные знания в Дикой Зоне. Кое-кто переборщил и теперь стал пациентом.
Со всех сторон раздавались стоны, крики боли, плачь парней и девушек. Я и забыл, каким это место может быть опасным…
Да, с появлением силы и толпы питомцев, у меня вылетело из головы, что в КИИМе находится первая линия обороны от монстров.
Но от этого не легче. Слушать плач из палат не самая радостная штука, знаете ли.
Петр Борисович сидел в дальнем конце лазарета у палаты Светы. Один. На табуретке. Непривычно серьезный. Даже, я бы сказал, опрятный.
— Привет, Михаил, — увидев меня, он встал и первым протянул руку.
— Это хорошие новости, — обрадовался я. Кажется, скоро в моем складе роботизированных костюмов будет пополнение. Осталось только опробовать их.
И, кажется, у меня даже появилась идея, на ком можно испытать данный агрегат. Но всему свое время.
— Что ж, давайте пройдем в палату, — сказал я, как доктор перед проверкой больного.
— Да, — кивнул Нахимов, и мы вошли внутрь.
Ничего необычного я не увидел.
— Лора, как обычно, — приказал я.
Болванчик слетел с руки и забрался под одеяло.
Теперь было самое сложное, как по мне. Я повернулся к обеспокоенному отцу.
— Петр Борисович, расскажите все, что говорят ваши лекари и Чехов.
Нахимов моргнул и начал говорить.
В целом, ничего нового я не услышал.
Чехов сказал, что не стоит приводить ее в чувство, так как она может умереть. Вот только через час или через месяц, это неизвестно.
А так она оставалась в состоянии стазиса. Конечно, это не просто искусственная кома, а с магическими особенностями, в Нахимов не разбирался. Да и мне, по большому счету тоже это ни к чему.