Хочется съязвить, пошутить, задеть, но вместо этого я говорю правду, которая крутится на языке:
– Невероятно красивая, – вздыхаю и провожу рукой по её щеке. – Очень!"
"– Привлекательная? – в её глазах появляется детская наивность. Кажется, скажу я ей что-то сейчас, и она поверит.
– Пффф! Есть сомнения? Да каждый мой друг хочет тебе за… кхм… Хочет быть с тобой. Я поэтому их к нам перестал водить. Все, сука, на тебя смотрят и тебя хотят.
– А он не хочет… – хнычет и опускает глаза.
– Значит, он дебил, который потерял зрение, вкус и слух.
– Ты знаешь, да? Кто он? – обижается и надувает губки. – Уже растрындел, что я к нему подкатывала? Пердун старый!
– Э-э, да, – нагло вру. – Говорю же, ужасный человек и слёз твоих не стоит.
– Урод! – шипит. – Ненавижу его! Пусть обратно в свою Венгрию к стерве катит!
– В Венгрию? – начинаю слабо понимать происходящее.
Она что… к Кариму подкатила, а тот отказал? Е… Ёперный театр!
Как теперь это принять и отпустить? Алиска сохнет по Кариму?! Боже!
Не могла никого моложе выбрать… и другого! Не моего дядю!
– Ага! Карим сказал, что я плакса и на роль его любовницы не гожусь! Понимаешь? То есть он считает, что я плохая в постели, а я вообще знаешь, какая?.
В каком смысле это она ночью комплименты в свою сторону слышала? Кто эта сука, которая на неё полезла? Которая смела мою сестру…
Убью!
Уволю всех к чертям! Не усмотрели, гады! Приказывал же!
– И называл меня так, что пальчики на ногах поджимались. Жениться обещал до и после, – продолжает плакать и говорить. – А Карим…
Надо держаться! Надо держаться!
– Он просто не понимает, что теряет, – притворно спокойно произношу.
– Да-да! – придвигается ко мне ближе.
– Считаю, Лисёнок, – мягко отвечаю. – Даже больше, чем ты думаешь… А Карим, он…
– Он дурак! А ты… ты хороший! – неожиданно заявляет. – Гад, придурок и дебил, но такой хоро-о-оший, – шмыгает носом, растягивая слова.
– Ты тоже не ангел, – произношу, рассмеявшись. Но взглянув на неё и увидев на её лице такую милую, искреннюю и добрую улыбку, застываю.
Чертовски красива сейчас.