Челюсть сводит от чувств, которые возникают во мне в этот момент. Хочется дотронуться до неё сейчас. Не руками, не взглядом, а губами. Ощутить ими мягкость её кожи. Почувствовать каждый изгиб и мускул такого идеального лица.
Поддавшись порыву, вмиг наклоняюсь и целую её, рукой зарывшись в её волосах, не давая ей отстраниться и лишить меня возможности наслаждаться её мягкими, податливыми, пухлыми губками.
Но держать её нет необходимости. Алиса и не думает отстраняться. Наоборот, целует меня в ответ, переместившись на мои колени.
Прерываемся лишь для того, чтобы набрать воздуха в лёгкие. И продолжить с ещё большей отдачей.
– Что мы творим? – шепчет Лиса, тяжело дыша. Прислоняется лбом к моему и смотрит мне в глаза. – Сумасш… – но договорить я ей не даю. Опрокидываю на кровать и ложусь сверху.
Плевать на всё!
Я ещё никогда не хотел так девушку, как сейчас Алису. Словно всё в голове отключилось. Лишь она, её тело, дурацкий сон с нимфой, и я словно под виагрой…
Млять!
Да что со мной?!
Трогаю Алису, а сам готов уже до финала дойти, прикасаясь к её коже.
Алиса
Тяжело дыша, скатываюсь с Рустама, небрежно убирая волосы с влажного лба. Бросаю на мужчину непонятливый и смущённый взгляд.
И что это только что было? Объяснит мне кто-нибудь?
Правда! Что я только что натворила?!
Ладно Рустам, готов всё, что движется и нет, оприходовать для собственного удовольствия, но я?! Что было в моей умно-тупой голове, когда я позволила ему меня целовать? Когда сама начала целовать в ответ? Когда разрешила себя раздеть и… и вообще отдаться ему?! Своему сводному братцу! Которого ненавижу! Что???
Боже, истерика сейчас начнётся!
Я же убить его хотела ещё час назад, а сейчас мечтаю о продолжении?
Может, на мне порча?
Или правы женщины в интернете – один раз близость с мужчиной попробуешь и всё? Не остановить? Готов всё, что можно и нельзя? Хочется постоянно спать и спать с мужчинами?
Грешная моя душенька!
Или я в братца своего превращаюсь, и скоро я буду готова всё, что можно и нельзя оприходовать! Мать моя женщина!
Но переспать с Рустамом?!
У меня шок, и я расстроена сама собой.
– Лисёнок, – тянет братец, слава богу, неродной, и переворачивается на свой чёртов идеальный пресс, контуры которого я точно теперь буду помнить всю жизнь. Я и моё тело.