Неужели она будет бить меня? Неужели посмеет? Мы ведь не пещерные люди, чтобы решать проблемы кулаками!
- Я буду кричать, - выдавливаю я, но мой голос звучит хрипло и неубедительно.
Я понимаю, что надо действовать более решительно, звать на помощь, попытаться убежать в конце концов... Но ноги словно приросли к асфальту, а тело и мозг впали в ступор.
- Кричи, - зло усмехается Вика и делает еще один шаг ко мне.
Я чувствую, что спина упирается в чьи-то вытянутые ладони. ""Мне не дадут убежать, я в ловушке,"" - успевает пронестись в голове, прежде чем Колесникова цепко хватает меня за волосы.
Острая боль пронзает голову, создается ощущение, что с меня заживо сдирают скальп. Вика тянет так сильно, что, кажется, вот-вот вырвет волосы вместе с корнями, даже волосяных луковиц не оставит.
Цепляюсь за ее руку, изо всех сил стараясь разжать кулак, сомкнутый на моем затылке, но ничего не выходят. Из глаз уже сыплются искры, и я начинаю истошно орать в надежде, что меня кто-нибудь услышит.
- Что, больно? - злорадно пыхтит Вика, таская меня туда-сюда.
Чувствую, как от ползанья по асфальту колени и ладони раздираются в кровь. Я пытаюсь поймать равновесие, чтобы подняться на ноги, но едва мне это удается, как грубый толчок в спину вновь пригибает меня к земле. Все это время Вика не отпускает моих волос, и я искренне недоумеваю, почему они все еще у меня на голове?
- Отпусти! - верещу я, как ненормальная, но Колесникову мои мучения только веселят.
Она наконец разжимает руку и брезгливо стряхивает на асфальт здоровенный клок моих волос.
- Прическу подправили, теперь лицом займемся, - шипит она и замахивается, чтобы нанести удар.
Я отскакиваю назад, и ее кулак проносится в паре сантиметров от моего лица. Дело плохо, эта бешеная ревнивица не успокоится, пока не разукрасит мое лицо синяками.
Быстро выпрямляюсь и делаю отчаянную попытку прорваться сквозь тесное кольцо Викиных подружек, работаю локтями, кулаками и даже зубами, но все бесполезно.
Меня скручивают, разворачивают лицом к Вике, и на этот раз ей удается совершить задуманное. Я жмурюсь, пытаюсь втянуть голову в плечи, но от затрещины мне спастись: на языке мгновенно появляется металлический вкус крови, а губы становятся горячими.
Вика бьет не слишком умело, удары выходят смазанными, но от этого не менее болезненными.