Она была фактически напротив – метрах в трёхстах, там маячили немцы, проехал мотоцикл. Немцев в округе было много – пеших и моторизованных.
Рядом с просекой несколько человек в майках играли в волейбол, оттуда доносились азартные крики, зрителей набралось немного, очевидно, матч был не самым ответственным. Справа, у опушки, серели палатки просматривались силуэты самоходных орудий, вдоль леса прогуливались часовые. Возникало удручающее чувство, что такая картина будет везде – и к востоку, и к западу.
– Только не говорите, товарищ лейтенант, что полезем обратно в погреб, – жалобно пробормотал Герасимов.
– Будем вырываться! – решил Шубин. – Николай, распечатывай радиостанцию…
Сообщение передали прямо из лога: «Группа вторые сутки не может выйти из вражеского расположения… Есть потери… Немцы в таком-то квадрате концентрируют силы. Разведчики не знают, где они находятся… При отходе пришлось сместиться на восток, ориентир деревня Бекасово. Где она, черт побери?».
Ответ пришел довольно быстро: «Такая деревня существует… Напротив 316-го полка 44-ой стрелковой дивизии генерал-майора Будаева… Далеко же вас занесло, товарищи.
Шубин отправил второе сообщение: «Прошу оказать содействие… Координаты неизвестны, но разве в штабе не могут определить?.. Это кромка леса за южной околицей Бекасово… Вызываем огонь на себя… Поможет генерал-майора Будаев – будет ещё лучше… Если выживем – поспособствуем прорыву, если нет – подвергнуть уничтожению самоходный артустановки и две роты автомобильной техники, не считая скопления пехоты в полевом лагере… Жду ответа…».
Третий сеанс состоялся через пятнадцать минут замаялись ждать: «Все сведения получены… Командование дивизии дает добро… Через пять минут по указанному квадрату будет нанесём артиллерийский удар…».
– Ну готовьтесь, братцы! – обрадовал Шубин. – Вроде нашу деревню накрыть не должны, но кто их знает… Наши артиллеристы те ещё мазилы. Отстреляются – будем прорываться если выживем.
– Разрешите помолиться, товарищ лейтенант? – деловито осведомился Мостовой.
– Разрешаю! – кивнул Глеб. – Сегодня можно, но, чтобы в первый и последний раз! Всем в овраг… Свернитесь там как-нибудь. Николай, ты ещё способен нести рацию?
– Донесу, товарищ лейтенант! – красноармеец облизнул губы. – Честное слово, донесу. Привык к ней уже.
Без задержки не обошлось. Опушку накрыли только через семь минут, загремели взрывы, стреляли как минимум две батареи.