Взрывы следовали один за другим и через несколько секунд всю округу затянуло дымом.
В дыму рвались снаряды, взмывали в небо языки пламени, падали деревья, бросились врассыпную часовые, игроки в мяч, прочая праздная публика. В стане противника вспыхнула паника, из дыма выскакивали люди, с воплями метались по просеке. Там, где была поляна, теперь клубился дым.
Артиллеристы продолжали вести огонь – горели машины. Механики вприпрыжку бежали к самоходном установкам, но уже и там падали снаряды.
Деревенскую улицу тоже зацепило – взлетели в воздух обломки плетней; утлых сараев; накрыло мотоциклетную колонну, которая не успела дотянуть до деревни, перевернулись два мотоцикла.
"Это светопреставление продолжалось минуты две, потом артиллеристы перенесли огонь западнее. Взорвалась палатка в полевом лагере, ударной волной снесло соседнюю.
Наши бежали в размеренном ритме, берегли дыхание. Тем, кто выжил в этом, аду было не до них, но ближе к лесу охватывало нетерпение, невольно ускорялись. Влетели в облако дыма, окутавшее подступы к лесу.
Мостовой стрелял на бегу – повалился немец, который сидел на коленях и пытался наставить на них автомат.
До просеки добежали в считанные секунды. Там кто-то ещё шевелился – особо не всматривались, стреляли на поражение. Снова лопалась от боли голова. Что это было? Предчувствие новой беды?
Артиллерия работала где-то дальше.
«Проскочим! – твердил себе Глеб. – Обязательно проскочим!».
Он обогнал пыхтящего Савенко, тот тащил на горбе рацию.
– Николай, брось эту штуку! – выдохнул Глеб. – Разрешаю!.. На мне вся ответственность… Не добежишь…
– Добегу, товарищ лейтенант! – Николай усердно пыхтел, отдувался – нельзя бросать казённое имущество.
Откуда-то сбоку пролаяла очередь, споткнулся Мостовой, повалился лицом в траву. Разведчики встали как вкопанные, открыли бешеный огонь. Мучительно застонал, схватившись за живот, светловолосый обер-ефрейтор, завалился ничком. В ярости заорал Владимир Глинский подбежал к нему, продолжая стрелять уже в мертвого. Остальные бросились к Мостовому – парень ещё стонал, но уже закатились, покрываясь белёсый плёнкой, глаза.