Температура после приема действительно падала, причем практически мгновенно и очень ощутимо, в течение трех часов Настя чувствовала себя почти прекрасно, а потом снова начинался озноб, ломота в ногах, а градусник показывал что-то невообразимое и совершенно неприличное. Настя снова заглянула в кухню. Муж сидел за столом, склонившись над листами с отпечатанным на машинке текстом, и правил его черной ручкой. Выражение лица у него при этом было недовольное и брезгливое.
— Лешик, — шепотом позвала Настя, — а можно я кофе себе сделаю? Я буду тихонечко, тебе не помешаю.
Он поднял голову и насмешливо улыбнулся. Лицо его снова приняло то привычное выражение снисходительности и одновременно заботливой ласки, которое Настя знала два десятка лет.
— Нельзя. Но ты же все равно сделаешь по-своему. Ася, ну куда тебе кофе с температурой тридцать девять? Пожалей свое сердце, если тебе моего не жалко. Вроде умная девица, а на самом деле ничего не соображаешь.
— Я соображаю, — обиделась она. — Ну Леш, ну я слабенький сделаю, честное слово.
— Да делай ты что хочешь, — в сердцах откликнулся Алексей, — без толку с тобой разговаривать. И если ты думаешь, что я не заметил, как ты в ванную только что шныряла, ты сильно ошибаешься. Дай сюда порошки, я их буду тебе выдавать сам и строго по графику.
Она послушно вытащила из кармана халата упаковку с порошками и протянула мужу.
— Леш, а ты чего такой заведенный? Случилось что-нибудь? В жизни не поверю, что ты можешь на меня так злиться.
— Да ну, Аська, слов у меня не хватает, ей-крест! Надо же было такую чушь написать. Прямо хоть садись и переписывай все заново. По уму-то надо было бы встретиться с ним, ткнуть мордой в каждую глупость, которую он тут изобразил, да заставить переделать. Раз, другой, третий — пока не получится то, что нужно. Только так аспирантов можно чему-то научить. Но до защиты два дня осталось, какие уж тут переделки. Впору самому это вступительное слово сочинять. И главное, я вот чего понять не могу: у него же есть автореферат, он его писал, я его правил, там каждое слово выверено, каждая формула на своем месте.
— Лешечка, солнышко, ну перестань злиться, слышишь? Если осталось действительно только два дня, то у тебя выхода нет, кроме как сесть и написать этот текст. Ну и напиши. Потом с аспирантом разберешься, после защиты уже.